— Да, конечно!
— Жень, подожди нас тут, ладно? — усадил его вместо себя на кухне Павел, а сам отошёл со мной в зал. — Аксинья Игоревна, простите за вопрос, но… у вас тут ещё кто-нибудь живёт?
Я опешила. К чему подобное любопытство? Щёки покраснели сами собой. Неужели… неужели он хочет узнать, не замужем ли я?
— Нет, я живу одна…
— В таком случае, не могли бы вы оставить у себя сегодня Женю? Если вас не затруднит. Я заплачу!
— Боже, да за что же? Если ребёнку надо где-то поспать, у меня диван свободный, мне не жалко совсем, и денег не надо, только… только почему вы его домой везти не хотите?
Павел был не из тех, кто делится своими трудностями или любит посвящать посторонних в личное.
— Дома ему сейчас не место.
— Что вы хотите сказать⁈.. — видимо мой вид выразил такое возмущение в защиту мальчика, что мужчина отважился на откровенность:
— Вы меня не так поняли. Видите ли… Он мой сын от первого брака. — Ого, история становится интереснее и запутаннее. — Я женился ещё студентом, по глупости. Родился Женька, и мы разбежались. Он, естественно, остался с матерью, я помогал деньгами, как мог, но часто видеться с ним времени не было. Учёбу заканчивал, работал иногда на двух, а то и трёх работах. А бывшая жена… Она и не училась, и не работала. Пошла по наклонной. Одним словом — пьёт она, у неё то собутыльники, то попойки. Вчера очередная началась, вот Женька и не спал полночи. Сегодня там продолжается дым коромыслом, я туда совсем не хочу его возвращать.
Это было ужасно. Мне трудно было представить, что Павел в какой-то момент жизни мог связать себя с недостойной женщиной. Впрочем, двенадцать-тринадцать лет назад это была молодая безмозглая девчонка, а теперь маргинальная, социально безответственная мать. Женю было очень жаль.
— А вы не думали взять его к себе?
— Думал, — Павел машинально повертел обручальное кольцо на пальце, — но моя нынешняя жена против. Я могу купить отдельную квартиру и поселить там Женю, но кто за ним будет смотреть? Мои родители сами до сих пор работают, и живут далеко, а по матери бабушка и дедушка у него умерли.
Я любила детей. Своих у меня не было, но я всегда придерживалась мнения, что чужих детей не бывает. Их всех жалко, они все хорошие и достойны лучшего, это мы, взрослые, портим их и не учим счастью и благородству. Мне не составило труда войти в положение, и я согласно кивнула:
— Конечно, вы можете оставить у меня Женю, если он сам не будет против.
Павел покусал губу, сомневаясь. А затем выпалил:
— Будет совсем наглостью, если я попрошу отвести его завтра в школу?