– Эй, я спросил, у тебя проблемы? — отцепляет подчёркнуто аккуратно, но абсолютно без усилий руку моего мужа от рукава моего платья.
– Это моя жена! Нам надо поговорить!
– Белочка, тебе надо? — переводит взгляд на меня, а я отрицательно мотаю головой, делая вид, что совершенно не знаю мужчину, что пристаёт ко мне.
Рыжий здоровяк всё понимает, он на идиота, конечно же, не похож. Но подыгрывает.
– Ей не надо. Вали, — коротко отрезает опешевшему Коле, а потом, приобняв меня за плечи, уводит в свою кабинку.
Просыпаюсь я на Катюхином диване с мутными воспоминаниями прошедшего вечера и огромной дырой в груди. Сама Катя спит рядом, свернувшись в клубочек.
Мне даже шевелиться не хочется. Болит всё: голова, ноги, спина, но больше всего болит душа. Поверить в то, что я увидела, сложно. Коля, мой любимый муж, мой Коляша… изменил мне. И, судя по всему, не в первый раз.
Да ещё и с кем! С Наумовой — моей одноклассницей и подругой детства, с которой за одной партой столько лет просидели, с которой на первую дискотеку ходили, первый алкоголь попробовали.
Глаза начинает щипать, но я и не собираюсь сдерживать слёзы. В такой ситуации мне положено плакать.
Катя громко вздыхает во сне, ерзает, а потом открывает глаза. Сморгнув сон, переворачивается на бок и молча смотрит на меня. А я на неё. Говорить ничего сейчас не хочется — сил нет. Я лучше буду выпускать боль маленькими порциями, по чуть-чуть. А если сейчас развоюсь Катьке, так плотину всю разом прорвёт — потом себя по кусочкам будет сложно собрать.
– Пить хочешь? — предлагает Катя.
– Нет, — шепчу севшим голосом в ответ.
– А чего хочешь?
– Сдохнуть.
План с по чуть-чуть начинает давать трещину, и я непроизвольно всхлипываю, не могу удержать слёзы, и они начинают скатываться, образовывая на подушке мокрое пятно.
– Карина…
Моя Катька, а точнее Екатерина Валерьевна Зайченко — моя коллега и подруга. Милая, заботливая и просто замечательная подруга. Она и сама сейчас в непростой ситуации с этим Макарским, который решил, что может протянуть свои когтистые лапы к простой учительнице, которой и деться от такого напора некуда. Но несмотря на её собственные проблемы, я вижу, что Кате не плевать на меня.
– Кать, — сглатываю новую порцию слёз и размазываю влагу по щеке, окрашенную в не смытую вчера тушь, — какой он козёл. Коля.
И рассказываю ей всё, что вчера увидела. О двойном предательстве, которое вчера для меня открылось. Катерина слушает, не перебивая, я вижу, что она тоже в шоке, не ожидала такого от моего Кольки.
Не моего уже.
– Никуда он не уехал, Кать, ни в какую командировку. Вместо этого трахал мою подружку детства. Вот так.