Перед глазами вспыхивают образы: наши редкие моменты близости, напряжение, страсть, страх… и конец. Такой страшный и необратимый.
Я не выдерживаю.
Слезы катятся сами собой, и я даже не пытаюсь их сдержать.
Даррен тут же притягивает меня к себе. Прижимает к груди, словно старается закрыть от всего мира.
— Сейчас мы обо всем поговорим, — тихо произносит он, проводя ладонью по моим волосам. — Ты расскажешь абсолютно все, без утайки.
Он чуть отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Что между нами было в том будущем, из которого ты пришла. И почему… почему в этом настоящем ты меня боялась. Скрывала метку. Неужели я… связан с твоим убийством?
Эти слова ломают меня окончательно.
Я срываюсь и плачу в голос, уже не заботясь о том, как это выглядит. Все, что я держала внутри, все страхи, боль и усталость — наконец находят выход.
Мне больше не нужно притворяться и стараться быть сильной.
Не нужно хранить тайны.
Даррен обхватывает мое лицо ладонями и собирает влагу со щек поцелуями. Затем приникает к губам, и я чувствую соленый вкус своих слез.
— Я бы никогда не причинил зла своей истинной, — шепчет он. — Никогда, Лили.
Его голос становится низким, почти незнакомым.
— Я скорее умру или уничтожу этот мир, чем стану причиной твоей смерти.
Эти слова действуют на меня, как ледяная вода.
Я резко успокаиваюсь.
Отстраняюсь и смотрю на него во все глаза.
— Так и случилось, Даррен, — говорю я хрипло. — В прошлом будущем… ты действительно все разрушил.
На протяжении следующего часа я выкладываю все, что знаю о будущем.
В первую очередь пересказываю слова Томиана — как развивались события во времени, где я умерла. Потом перехожу к подробностям своей смерти. До мельчайших, отвратительных деталей, которые до сих пор мерещатся ко мне в кошмарах.
В конце концов упоминаю о доме Хорфурдов и семейной фотографии. О перстне с черным камнем, который я узнала. О том самом кольце, что было на руке одного из убийц.
Даррен почти не перебивает.
Он слушает, сидя в кресле напротив, иногда задает короткие вопросы. Будто опытный следователь, который боится упустить хоть одну деталь. Его лицо становится все более неподвижным, пока не превращается в маску, лишенную эмоций.
Когда я заканчиваю, у меня дрожат руки.
Слов больше не остается, и между нами повисает гнетущая тишина.
Я не выдерживаю, нарушая ее первой:
— Что нам делать? Если семья твоей невесты узнает об истинности… все повторится.
Даррен поднимает на меня тяжелый взгляд.
— Нет, — отвечает он пугающе спокойно. — Уже слишком много несоответствий с тем будущим, о котором ты рассказала. К тому же… ты здесь не останешься.