Тут, конечно, не знаю, мать, не мать. Однако, Марина мне дорога это факт.
Я усмехнулся, глядя прямо Валькирии в лицо. Она оторвала взгляд от няньки, с вызовом посмотрела на меня.
К счастью в этот момент, наконец, очнулся директор школы. А то дьявол его знает, к чему привели бы наши «гляделки». Возле ближайших кустов зашевелились черные тени, а к огромной туче, из которой лупил дождь, подтянулись еще две такие же. Молнии не просто разрезали черноту на небе, они буквально врезались в нее светящимися взрывами.
Мы со Смертью вполне могли потерять контроль оба. Потому что я был очень, очень, очень зол.
— Простите, Иван Николаевич, но что происходит? — Левин вопросительно посмотрел на Старейшину Дома Огня.
— А ничего. Все отлично. Я знаете ли, решил сделать такой сюрприз вашему ученику. Пригласил на торжественное мероприятие человека, с которым у Роберта Матвеевича… и да… не делайте столь удивленный вид. Мы можем называть мальчика именем отца. Старейшина Дома Черной Луны подтвердил это официально. Так вот. У Роберта Матвеевича с Мариной Ивановной связано много приятного. Правда, я сомневался, вспомнит ли он… Но теперь вижу, вспомнил. Видимо, его временное помутнение рассудка было каким-то недоразумением. Иначе мы бы не наблюдали столь трогательную встречу.
Розенкранц с улыбкой изучал меня. При этом он даже не скрывал своих мотивов. Вот, значит, для чего целый глава Дома напрягся и разыскал Марину. Очень сомневаюсь, что все это время она была у него под боком. Я знаю Смерть. Если пять лет назад она решила, что нянька представляет угрозу, но не убила ее, значит спрятала. Отправила в место, где разыскать Марину будет сложно.
Выходит, Старейшина Дома Огня был уверен, что бастард вовсе не дебил и дебилом не был. Потому он и притащил мою первую няньку сюда. Дабы проверить, верны ли его подозрения.
Я показал, что верны. Но… Честно говоря, так глубоко наплевать на Старейшин в общем и на Розенкранца в частности, что я даже заморачиваться на эту тему не хочу. Очень скоро все они окажутся полностью под моей властью. По крайней мере те, кто останется жив.
— Очень хорошо. — Кивнул директор школы, хотя по его лицу было понятно, на самом деле, ничего хорошего он не видит в происходящем.
— Согласен. — Я усмехнулся
Посмотрел сначала на Розенкранца, потом на Глок, на Леонида и, наконец, на Смерть. Какие же они все наивные. Каждый верит, будто разыграл отличную карту и вот-вот, уже почти сейчас, возьмет куш. Ну да, ну да… Придурки… И Смерть. Да, умна. Да, опасна. Но она изначально сделала очень большую ошибку. Недооценила меня.