— Отношения?
Ирина протянула это как-то даже недоверчиво. И Михаил покачал головой.
— А почему нет? Кирюха человек неплохой, даже несмотря на то, что оборотень. Но сама понимаешь, абы с кем ему теперь не закрутить. Ни одна жена столько секретов не выдержит.
— Согласна.
— Он искал, смотрел, но все оборотнихи, которые ему попадались, такие с… самки собаки!
— Так-таки все?
Михаил фыркнул.
— Те, которые не все — те уже замужем. А то добро, которое свои не разобрали…
— Понятно. Оборотни закончились — решили по ведьмам поискать.
— Поищешь тут… тоже, те еще подруги боевые. Ирина, подумай. Может, и правда стоит попробовать?
— А ты брачное агентство открывать не пробовал?
— Думаешь, получится?
— Не знаю. Но попробовать же надо?
— Понял. А ты не бойся. Кирюха тоже боится, нарывался уже…
— Он мне рассказывал.
— Наверняка не про всех.
Ирина пожала плечами. Кто бы спорил.
— Бабы такими стервами бывают, когда хотят в жизни поуютнее устроиться.
— Мужчины тоже не подарок, — вспомнила Ирина Женечку. И сама себе удивилась.
Она — переживала?
Дура была! Точно!
— Вот, ты и сама все понимаешь.
— Понимаю, — кивнула Ирина. — Но сейчас некогда.
— Наоборот, сейчас и надо. Ты подумай, проблемы и беды никогда не закончатся. А вот люди, увы, конечны. И упущенное время себе никогда не простят.
Ирина пожала плечами.
— Ладно, я подумаю.
Разговор начинал ее тяготить. Что это за сводничество такое? Злит и раздражает, вот! Не до того сейчас!
— А мы уже и приехали.
И, поди, поспорь с таким. А может, она и правда Кириллу нравится?
Ирина поймала себя на мысли, что и оборотень…
С ним спокойно. Вот смотришь — и знаешь, что с таким и логово уютное будет, и волчата хорошие, и любому врагу он горло за свою семью порвет…
Вот ведь!
Ирина встряхнулась и полезла из машины, не замечая ехидной улыбки на губах Михаила.
Так их!
А то будут сопли жевать, тихушники! Женить! И еще раз — женить!
Все по старому закону! Влип сам — влепи туда же и товарища, чтобы было кому на жену-стерву жаловаться и детей ругать!
Петя и уезжать пока не собирался.
Прошелся по дому, все обследовал, и сейчас выдал Михаилу свой вердикт.
— Дом голоден. Нуждается в подпитке. Если сейчас не подкормить, в силу он войдет лет через двадцать, а то и больше, из него хорошо соки высосали…
— Кто?
— Время. Оно никого не щадит. Ни время, ни чужаки, вот дому и плохо стало. На вашей семье он, конечно, чуток поправится…
— Неприятно как-то звучит.
— Разве? Вы же бывали в домах, где счастливые семьи живут. Неужели, ничего не чувствуется?
— Чувствовалось, было. Тепло там, уютно так, солнечно… даже если все кверх тормашками.