«Рыцарь благородного происхождения ценит только себя, и уста его легки, поэтому ему нельзя доверить секреты. Хотя есть много случаев, когда хозяин служит рыцарю из-за неустроенных отношений, это не входит в обязанности рыцаря.»
Маркиз, который некоторое время касался кончика ножа, добавил с острым взглядом.
«Ты посылаешь его туда, куда нельзя, позволяешь ему делать то, что нельзя, тому, кто никому об этом не расскажет, так что… если найдешь кого-нибудь, приведи его, того — кто умрет за
тебя».
Эрис хорошо умеет украшать злые замыслы, поэтому может нуждаться в таком рыцаре. Не я. Но странно, ведь этого не могло быть, но казалось, что маркиз говорит мне. Не Эрис, а мне.
Так казалось. Я не знаю Эрис. У нее свирепое сердце, но я лишь смутно подражала ‘благородной даме’, а не Эрис. Мелкие привычки, вкусы и предпочтения могли измениться.
Люди, которые наблюдали за Эрис всю свою жизнь, не могли не узнать ее. Моя рука, державшая вилку, дрожала.
Должна ли я извиниться? Прости, что я украла тело твоей дочери? А если я извинюсь? Ты захочешь выгнать меня? Он будет винить меня?
Сейчас я боялась больше, чем в тот раз, когда меня поймал Хабрис. Это психологический долг. Я чувствую себя виноватой за то, что лишила ее любимой семьи.
Маркиз посмотрел на мою руку и вздохнул. Я крепко закрыла глаза, потому что подумала, что ошиблась,
И он взял меня за руку. Когда я удивленно подняла на него глаза, он прошел мимо, не сказав ни слова. От такого прямолинейного рассмотрения у меня на глаза навернулись слезы.
Я скучала по своему отцу.
Что со мной случилось? Он умер? Жив ли он? Стали бы мои родители искать меня, если бы я пропала?
В моей голове нарисовалась картина моих родителей, которые раздавали листовки, разыскивая свою дочь. Смог бы мой младший брат, который раньше был незрелым, так же сильно успокоить наших родителей в то время? Смогу ли я вернуться?
Это было страшно.
И сейчас страшно.
Я хочу вернуться домой.
Эмма была служанкой, которая работала в этом особняке с самого рождения. Мать Эммы тоже работала у маркиза, и если когда-нибудь у Эммы родится дочь, она тоже будет работать здесь.
Она помнила тот день, когда девочка только родилась. Белая кожа и красные щечки были так прекрасны, что она подумала, что все дети такие красивые.
Когда она осторожно прикоснулась к ее щеке, боясь разбить, ее маленькая рука, крепко державшая мой палец, была мягкой и теплой, и она проронила маленькую слезинку. Так Эмма влюбилась.
Девочка прекрасно росла день ото дня. В этом мире Хелена, служанка императорского дворца, считается самой красивой, но Эмма могла быть уверена, что девочка говорит такие вещи людям, которые ее не знают.