В горле закончился воздух, ведь слова, готовые вылететь оттуда, были такими тяжёлыми и объёмными, что ими едва не задушило. Сердце заколотилось под горлом, голос куда-то пропал. Ладони вспотели, хотя от одного его взгляда было холодно. И всё же я нашла в себе силы сказать:
— Мне кажется, я влюбилась в тебя с первого взгляда, — выпалила я, чувствуя, как горит лицо, но при этом не отводя взгляда. Пусть видит этот жуткий, неудобный, неприлично искренний бардак у меня внутри. — Всё, о чём я могла думать утром после — это как хорошо мне было с тобой той ночью.
— Ты использовала меня.
Это было сказано не обвинительным тоном, а сухо, ровно, как слепая констатация факта.
— И проиграла, — пожала плечами. — Разве ты не видишь? Я как на ладони перед тобой. Ничего не скрываю и не хочу.
— Чего же ты хочешь? — посмотрел на меня прямо и строго.
Финальный аккорд
— Я хочу тебя, — сказала она твёрдо, уверенно и без промедлений то, что говорила мне ночью. А затем так же твёрдо добавила. — И я выбираю тебя. И мне всё равно, какое наказание несёт в себе этот выбор, я готова бороться за него.
Я посмотрел на её решительное лицо, и получил удовольствие от того, что вижу. Не ошибся в ней. Огненная, решительная, несравненная. Закончит университет и будет акулой в бизнесе. Ей уже можно гордиться. Мне не терпится увидеть, что будет дальше.
— В таком случае выход один: ехать прямиком к твоему отцу.
Озвучил, и увидел, как на лице ещё секунду назад такой храброй девочки пролегла тень.
— Ты боишься его? — спросил спокойно, терпеливо.
Страхи нужно разобрать и проработать здесь, и сейчас, чтобы она в последний момент не дала заднюю.
— Я боюсь за него. Как бы в больничку не угодил после нашего признания.
Я усмехнулся. Справедливо. Однако мне есть что сказать в противовес.
— Он растил тебя, свою умницу и красавицу, с пелёнок. Думаю, он знает тебя и знает, чего можно от тебя ожидать. Поэтому прям в больницу вряд ли, но эмоции во время разговора могут быть. И их я беру на себя. Я тут старше и мудрее.
Ульяна улыбнулась и закатила глаза, покачала головой. А затем вернула взгляд, пристальный. Требовательный.
— В то время я, как на ладони, ты…
Она замолчала, прожгла говорящим взглядом. И да, я уже думал, что даже не спросит.
— Я… — протянул негромко, усмехнулся уголком рта.
Сунул руку в карман брюк и нащупал то, что ношу с собой каждый день в той самой первой встречи. Достал и продемонстрировал ей.
Ульяна ахнула, узнав серьгу-тыковку, и машинально потрогала мочку уха. На ней были другие серьги, и жест говорил о полной растерянности.