Протерев глаза, он похлопал себя по карманам, ища телефон, но тот обнаружился у него на коленях.
Почти четыре часа утра…
Он, по сути, не пришёл домой ночевать. Но Лия все равно ему не звонила и не писала.
От этого было горько. Было страшно. Было обидно.
Наверно, стоило выйти с ней на откровенный разговор, прямо обозначить, что не хочет терять семью, что готов исправиться и уже очень старается стать лучше, чем был…
Но его пугало то, что он может услышать от неё в ответ.
Что не нужен.
Что не простит.
Что ему лучше уйти.
И все же…
Надо было внести ясность. И он это непременно сделает. Вот только достроит эту резиденцию на дереве, покажет её своим девочкам и тогда…
Тогда, возможно, все изменится. И хотелось отчаянно верить, что к лучшему.
***
Глаза слипались. Несколько раз он ловил себя на том, что почти отключился и выпустил из рук руль.
И надо было бы, наверно, остановиться. Бросить машину где-нибудь на заправке, вызвать такси, но…
Вася, как мог, продолжал бороться с сонливостью и усталостью, уговаривая себя, что ещё немного – и он доедет до дома…
Что до дома он не доедет стало ясно в один внезапно наставший миг. Страшный, оглушающий.
Тогда, когда внезапно раздался визг шин, машина содрогнулась от удара, а в грудь ему жёстко впечаталась подушка безопасности, выбивая из лёгких последние крупицы кислорода.
Сознание погасло.
Он не пришёл домой ночевать.
Я не задавалась вопросами о том, где он был и с кем. Не намеревалась ему звонить, не собиралась ни о чем спрашивать.
Мне все было и без того ясно. Так очевидно, так предсказуемо.
Эта дрянь, Машенька, конечно же, до него добралась и осчастливила тем, что она беременна. И он, само собой, выбрал её. И с ней остался.
И мне бы радоваться, что в нашей ситуации наконец наступила ясность. Мне бы выдохнуть свободно и с облегчением, отпустить прошлое, которым стал этот брак и эта любовь, на все четыре стороны…
Но я почему-то не могла сомкнуть глаз.
Забылась сном только под утро. Но долго поспасть не удалось – через час меня разбудила неожиданная вибрация телефона…
Сердце скакануло к горлу и испуганно там забилось. Звонки в пять утра не случаются без серьёзного повода.
— Да? – ответила коротко, хрипло.
— Лия Анатольевна? – спросил незнакомый голос.
Человек говорил так официально и бесстрастно, как умеют только работники государственных учреждений.
Я ощутила, что меня буквально парализовало от страха. Голос упал почти до шёпота, когда я кое-как выдавила…
— Да, я…
И услышала то, к чему подспудно уже была готова.
— Вас беспокоят из пятой горбольницы. Ваш муж попал в аварию…