Я отметила и длинные ресницы, и наращенные ногти, покрытые кричащим розовым лаком…
Она была такая… необремененная. Ничем, кроме забот о себе самой.
Я не знала, но была уверена – у неё нет ни семьи, ни детей.
Я бы предпочла не знать и ее саму – в прошлое мужа никогда не лезла, на то оно и прошлое, чтобы его не ворошить, но нашлись в свое время «добрые» люди, которые поведали о ней, показали её фото…
Рассказывали, вздыхая и старательно изображая простодушие, о том, как Вася её любил.
Меня это тогда не беспокоило. У всех взрослых людей есть своя история, есть в анамнезе отношения, которые никуда не привели, но оставили свои шрамы. Это – нормально. Ненормально другое – на этом зацикливаться, жить прошлым.
Вася – не жил. И мне было важно лишь то, что в настоящем он со мной, а не с кем-то там, кто уже вышел из его жизни, причём добровольно.
Я была в себе уверена, не боялась конкуренции. Привлекательная, состоявшаяся в жизни женщина… на тот момент. Теперь же…
Я с некоторой горечью и стыдом оглядела свою одежду – выскочила из дома довольно поспешно, не выряжаясь. Футболка, шорты, кроссовки…
Простушка на фоне хищницы.
Впрочем, мне не нужна была помпезная одежда, чтобы показать, чего я стою.
Сделав глубокий вдох, я направилась к ним. Никакого плана у меня не было, было лишь желание – сорвать это милое свидание.
Что будет дальше – в этот момент я не думала.
Когда приблизилась к столику, эти двое меня даже не заметили – до того были поглощены друг другом. Лишь она, заметив сбоку от себя движение, приняла меня, видимо, за официантку, потому что, даже не удостоив взглядом, бросила:
— Принесите ещё мидий. В соусе дорблю.
Я опустила взгляд на стол. Перед ней уже стояло наполовину пустое блюдо с мидиями – похоже, эта дрянь ни в чем себе не отказывала… за чужой счёт.
Недолго думая, я схватила его со стола. Резко, смачно опустила посуду прямо ей на лоснящуюся башку…
— Сначала эти доешь. Ну как, вкусно?
При звуке моего голоса Вася вздрогнул. Медленно, словно неверяще, повернул голову…
А я уже вооружилась другой закуской, стоявшей на столе. С наслаждением зарядила и размазала прямо по его жалкой, предательской роже нечто, напоминавшее паштет… изумительного коричневого цвета, что весьма ему подходило.
Чертов лживый говнюк!
Он чертыхнулся. Любительница чужих мужей вскочила с места и, истерично пытаясь убрать соус хотя бы с глаз, пронзительно закричала…
— Ты охренела?! Тебя уволят, сука!
Недолго думая, пользуясь тем, что она не может нормально видеть, я подрубила своим кроссовком её каблук так, что она не удержалась на ногах. Падая, эта шлендра пыталась схватиться хоть за что-то, в итоге перевернув с диким грохотом столик, часть содержимого которого приземлилась ей на башку, породив еще больше криков и проклятий…