Моя улыбка, должно быть, выглядит очень жалкой.
— Я никуда не уйду, пока не удостоверюсь, что ты в порядке.
Женя на пару мгновений прикрывает глаза и с шумом выдыхает:
— Пока? А потом? Может, уже хватит бегать от меня, Крис?
Я отворачиваюсь к окну. Лучи необычайно яркого полуденного солнца заливают всю комнату. Мы на седьмом этаже, деревьев не видно, но я-то знаю, что листва на некоторых до сих пор еще зеленая. Осень аномально теплая в этом году.
— Сегодня тридцать первое октября, ровно тринадцать лет со дня смерти мамы, и двенадцать — со смерти папы, — тихо говорю я, и Женя сжимает мою руку чуть сильнее.
— Мне очень жаль, что я не мог быть рядом с тобой все эти годы, — он ласкает большим пальцем мое запястье.
— Расскажешь, что случилось? Почему тебя не было?
Поворачиваюсь и смотрю на Тарасенко, и насмотреться не могу. Хочется запомнить каждый сантиметр его лица, запечатлеть, отпечатать в своём мозгу, чтобы никогда не забывать, как на самом деле выглядит счастье. Моё утраченное счастье.
— Когда я увидел тебя там, в нашей гостиной, я думал, что это какой-то страшный сон: ты лежала совершенно голая, в крови и без сознания. Никого рядом не было, и я… я просто не понял, что случилось, я и подумать не мог… — его голос становится хриплым, а я чуть сильнее сжимаю его ладонь. Этого я не знала, я ведь очнулась в больнице, и там был он — Женя.
Тогда я была уверена, что он был заодно со своим братом.
— Ты очнулась, — продолжил он, — и начала обвинять меня. Я уехал тогда и нашел дома свой телефон. Не знаю, то ли я его оставил, то ли этот урод у меня его украл. И там был твой звонок и ваш с ним разговор. У меня в телефоне была функция записи всех разговоров. Я прослушал и понял, что он тебя заманил. Мелкого ублюдка и его друзей нигде не было. Я искал его несколько дней. Ты все эти дни не хотела со мной разговаривать и была уверена, что я во всем виноват. Потом… я вспомнил про охотничий домик на берегу озера. Это были владения его деда — отца моей мачехи. Охрана на КП пропустила меня без проблем: раньше я часто там бывал, только последний год из-за учебы было некогда. Когда я вошел в домик, их не было — они ушли купаться, оставив там избитую девушку на цепи. Она забилась в угол и смотрела на меня затравленно. А еще там были все эти диски с записями… и новый с тобой.
Какое-то время он молчит, точно собираясь с духом.
— В подвале был сейф, я знал код. Дед… его дед, мы с ним охотились, и он давал мне шифр. Я достал ружье, и когда эти ублюдки вернулись, просто всех перестрелял, как бешеных собак. Потом позвонил отцу. Он приехал через два часа и потребовал, чтобы я срочно уезжал из страны, а он со всем разберется. Так я уехал к матери в Испанию. Отец запретил возвращаться. Сказал, если кто-то узнает, что я в этом замешан, то живым не уйду. Его смерть заставила меня вернуться.