В первую очередь я прошу воспользоваться компьютером Кати. Когда она уходит на работу, сажусь и… вспоминаю все документы, что когда-либо видела за время своих командировок, а затем о том, что меня спрашивал Маркелов, когда я из них возвращалась. Данных этих оказалось не так уж и мало, и пришлось попотеть целых два дня, чтобы перенести их в экселевский файл.
Затем все данные я перекидываю на флэшку и, одевшись, иду в одно место, о котором когда-то совершенно случайно услышала от болтливой секретарши Лисовского, но тогда не придала этому значения.
Лисовская Эвелина Сергеевна — или, как её представлял на всяческих приёмах сам Герман Лисовский, «моя жена Лина». Эта девушка всегда была для меня загадкой. Слишком мягкая, совершенно не похожая на жену миллиардера. Я почему-то всегда была уверена, что у таких, как Лисовские, жены должны быть им под стать — зубастые гламурные акулы как минимум, а как максимум — тираннозавры в юбках. Но, глядя на эту хрупкую мисс Невинность, я всегда задавалась вопросом, что с ней не так. Либо что-то я не понимаю в этой жизни, либо она — наикрутейшая актриса, достойная Оскара вместе с Пальмовой ветвью, и на самом деле не та, за кого её все принимают.
И вот сейчас, глядя на Лину, болеющую за своего пятилетнего сына Семёна, в спорткомплексе на соревнованиях по карате, я понимаю, что ужасно рискую, но… выбора у меня особо нет. Потому что обратиться к самому Герману Лисовскому я, откровенно говоря, очкую. Ага, именно так, по жаргонному, но большими буквами — ОЧКУЮ. К тому же, насколько мне известно, она месяц назад родила. И я надеюсь, что гормоны, бушующие в женщине, мне будут на руку.
Вокруг неё целых четыре охранника, зорко блюдущие свою цель, да и в зале я заметила еще трех или четырех. Они рассредоточились по периметру и охраняют мальчика, что сейчас сидит на скамье среди таких же малышей, ожидая боя.
Благо народу в зале очень много. Детей пришли поддержать родители, родственники и просто друзья, и мне это очень даже на руку. И возможно, мои поползновения охранники не расценят как нападение на их подопечную.
Вздохнув несколько раз и сделав беззаботное лицо, я натягиваю на лицо улыбку. И когда заканчивается очередной бой маленьких каратистов, бегу поздравлять победителя, крича его имя, что объявил в микрофон комментатор. В такой толпе, где все хлопают и что-то кричат, мои крики не кажутся чем-то ненормальным. И поэтому даже охранники не сразу понимают, когда я, вроде пробегающая мимо них, резко сворачиваю и нечаянно врезаюсь в Эвелину.