А Богдан в самый последний момент замирает. Это так неожиданно, так некстати, так почти больно от обжигающего неутоленного жара внутри – что мои зубы впиваются в его плечо, сами собой, без моего участия вообще. Соленая карамель. Как же я скучала по ней…
– Тише, Ариша, тише… – вжимается лбом в мой лоб. – Секунду… Подожди…
Я не могу ждать! Я ненавижу стук тумбочки и шелест фольги. Предусмотрительность Богдана я оценю потом, а сейчас… Сейчас я снова притягиваю его к себе за каменную шею. Но он успевает.
А потом успеваю я. В этом общем пламени у нас вообще нет шансов не сгореть.
И не воскреснуть.
***
Богдан тепло и шумно дышит мне в затылок. Его рука на моем животе. И сейчас я уверена, что именно так и выглядит полное и абсолютное счастье. По крайней мере, мне другого не надо.
– Я сейчас… – он переводит дыхание. – Я сейчас реабилитируюсь…
Самое странное – что я смеюсь. Мне, и правда, смешно. Несмотря ни на что. А еще я сейчас чувствую себя – и это произошло как-то само собой, внезапно – взрослее Богдана. Как будто я знаю больше. Чувствую сильнее.
В чем он там реабилитироваться собрался?
Кладу свою руку сверху на его.
– Сейчас мы будем спать.
Он трется, зарывается носом в волосы у меня на затылке.
– Откуда ты взялась?..
– Из аэропорта. Он не хотел принимать. А то бы я прилетела еще вечером.
От глубокого вздоха его грудь плотно прижимается к моей спине. Мягкий поцелуй в шею.
– Главное, что прилетела. До сих пор не могу поверить.
– Что нужно сделать, чтобы ты поверил?
Его рука ползет вверх, я шлепаю.
– Спать, я сказала!
Теперь смеется Богдан, посылая мурашки по спине.
– Как скажешь, милая моя.
Я еще перевариваю, смакую, перекатываю это «милая моя», а Богдан уже мирно сопит мне в затылок. Вскоре засыпаю и я.
Просыпаюсь я под голос Богдана. И, судя по словам, говорит он не со мной.
– Понял. Через полчаса буду. Сорок минут – край.
Ну, куда?! Куда опять?!
К моему плечу прижимаются его губы.
– Ариш, мне надо ехать на завод.
– Сегодня же выходной!
– У меня сейчас не бывает выходных, – его теплый вдох проходится по моей шее. А я окончательно просыпаюсь. Выворачиваюсь, заглядываю в глаза.
– Что-то случилось?
Он качает головой.
– Ничего критического. Но вопрос на самом деле срочный. У меня сейчас… не бывает несрочных вопросов. И простых – тоже.
Он смотрит на меня… Как будто выжидающе. Как будто ждет чего-то. Как будто задал какой-то вопрос.
А ко мне нет вопросов. Для меня все предельно ясно.
– Ясно, – провожу по щеке. Колючий, как дикобраз. Как я ночью этого не замечала! – Ну, тогда беги, конечно. Тебя же там ждут через полчаса.