Он вытащил пальцы, на секунду оставив её пустой и ноющей, потом снова облизал их, теперь уже три – средний, указательный и безымянный, – и снова вошёл. Она почувствовала, как жидкость, скопившаяся внутри, потекла по его пальцам, по её бёдрам, пропитывая джинсы и оставляя на коже липкий след. Он двигал ими быстро, жёстко, растягивая её, готовя к чему-то большему, и каждое его движение сопровождалось влажным, неприличным звуком, от которого у неё горели щёки, но сил стесняться уже не было – было только желание, чтобы он вошёл в неё по-настоящему, и чтобы этот момент никогда не кончался.
– Потап, – снова простонала она, и её голос сорвался на всхлип. – Я сейчас…
– Нет, – перебил он и резко вытащил пальцы, оставив её пустой, дрожащей, на грани оргазма, который она уже почти поймала. – Не сейчас. Сначала ты сделаешь то, что я хочу.
Он поднёс свои мокрые, блестящие пальцы к её губам и сказал: «Открой рот». Она открыла, не думая, и он всунул их ей в рот – все три сразу, и она почувствовала собственный вкус, кисловатый и солёный, смешанный с его слюной, и это было так унизительно и так правильно, что она лизнула их сама, обвела языком каждый палец, втягивая в себя остатки своего возбуждения, а он смотрел на неё сверху вниз, и в его жёлтых глазах горел огонь, который она никогда раньше не видела – не только желание, но и власть, и одобрение, и что-то ещё, похожее на нежность.
Алиса не поняла, как оказалась на старом кожаном диване, который стоял в углу подсобки и помнил, наверное, не одно поколение студентов. Его шерсть на груди, густая и тёплая, щекотала её оголённые плечи, когда он навис над ней, и она запустила пальцы в его волосы, сжала так, что он зарычал, и это рычание прокатилось по её телу электрическим разрядом, от которого у неё заныло внизу живота.
– Потап, – снова прошептала она, и теперь в её голосе тоже звучал рык – низкий, лисьий, который она никогда не слышала прежде и который напугал её до дрожи, но он, наоборот, услышал и оскалился, показывая клыки.
– Ну давай, – сказал он, и в его глазах горело уже не просто желание, а вызов, игра, охота, в которой они оба были и хищниками, и добычей одновременно. – Покажи, на что ты способна.
Она не стала ждать, не стала просить. Она толкнула его в грудь, и он, не ожидая такой наглости, опрокинулся на спину, а она оказалась сверху, вцепившись когтями в его плечи. Она наклонилась и укусила его за край шеи – не больно, а так, чтобы остался след, чтобы он помнил эту ночь, когда она, тихая и незаметная Алиса, превратилась в зверя, который берёт своё, не спрашивая разрешения.