Толкаю калитку, прохожу к двери. Ключи у меня всё ещё есть. Я вставляю один в замок, провернув его в привычном щелчке. Но дверь… не заперта.
Меня передёргивает. Вдох. Выдох. Толкаю дверь, захожу.
Всё как всегда. Тот же запах кофе и дешёвых духов. Тот же безупречно чистый пол. Те же тяжёлые шторы на окнах. Только теперь мне здесь чуждо.
И, конечно, она.
Лариса Петровна сидит в кресле, растянувшись, как королева. В руках чашка чая, взгляд ленивый, скользит по мне, как по грязному полу.
– О, кто к нам пожаловал, – сладкий голос, пропитанный ядом.
Я не останавливаюсь, иду прямо в спальню.
– Мне нужны мои вещи.
– Какие ещё вещи? – она ставит чашку на столик, наигранно удивлённая.
– Мои, – повторяю я ровным голосом.
Она хмыкает.
– Всё, что здесь есть, купил Максим.
Я сжимаю зубы.
– Я не за телевизором и не за диваном. Мне нужна только моя одежда.
– Ну-ну.
Я не слушаю. Захожу в спальню, хватаю чемодан, начинаю быстро складывать вещи, не разбирая. Хочу побыстрее уйти.
– Всё-таки вернулась, – её голос доносится с порога, растянутый, приторный.
Я не поднимаю головы.
– Я ухожу.
– Правда? – она скрещивает руки на груди, чуть склоняя голову набок. – А куда?
Я молчу.
– Может, Максим и прав, – её голос становится мягче, почти ласковым.
Я поворачиваюсь, смотрю ей в глаза.
– В каком смысле?
– Ты никто без него.
Простая фраза. Но бьёт, как удар в живот.
– Он тебя содержал, кормил, одевал. И что теперь? Думаешь, ты кому-то нужна?
Я сжимаю зубы.
– Мне плевать, что вы думаете.
– Правда? – она делает шаг ближе. – Потому что мне кажется, ты даже сама в это не веришь.
Я хочу что-то сказать, но тут слышится звук у порога.
Моё сердце падает вниз.
Дверь открывается.
Максим.
Я замираю. Он заходит в спальню, поднимает глаза, встречает мой взгляд.
И улыбается.
– Варенька… Мама нам нужен поговорить наедине!
Лариса Петровна цокает языком, но не спорит. Она медленно поднимается, бросает на меня последний взгляд, полный презрения, и уходит, как будто ей здесь вдруг стало неинтересно.
Мы остаёмся одни.
Я сжимаю ручку чемодана, который успела собрать. Хочется закончить быстрее. Просто уйти.
– Всё-таки осознала ошибку? – голос Максима тянется с нотками самодовольства.
Я оборачиваюсь. Он стоит, скрестив руки на груди, уголки губ чуть приподняты в усмешке.
– Осознала, что без меня ты – никто?
Меня передёргивает.
– Ты серьёзно?
Он пожимает плечами.
– Варенька, ну, давай не будем устраивать спектакль. Я понимаю, ты поупрямилась, но зачем тянуть? Ты же вернулась.
Я смотрю на него и вдруг понимаю. Он реально верит, что я сейчас брошу чемодан, подойду к нему, обниму и скажу: «Ты прав, любимый, давай забудем всё».