— Это ничего, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ничего. Так бывает. Ты сейчас с нами, и тебе ничего не грозит…
Жаль, конечно, что Эрл не дал им никакой зацепки для понимания того, что же все-таки произошло в Анхельме, но так лучше для него самого.
— Нам надо идти.
Мара заставила себя произнести это, хотя от одной мысли, что вновь придется ковылять по лесу, спотыкаясь о корни и кривясь от ноющей боли, ей стало нехорошо.
— Поешь сначала!
Оказывается, Бьярн успел приготовить похлебку. Правда, воды и медвежьего лука в ней в этот раз было гораздо больше, чем корнеплодов и мяса, но горячая пища придала сил и взбодрила.
— Вечером попробую грибов найти, — говорил себе под нос Бьярн, выскребая со дна котелка остатки варева. — Продержимся…
Он тщательно перебрал и заново уложил мешок, засыпал костер землей, расстелил на земле одеяло, чтобы завернуть Эрла. Бьярн всегда все делал основательно и вдумчиво. Маре нравилось наблюдать за ним в такие минуты — за его неторопливыми, уверенными движениями. Заодно у нее появилось время свыкнуться с необходимостью, сцепив зубы, двигаться дальше.
Бьярн закончил и присел рядом.
— Я иду, иду… Сейчас…
Мара потянулась к палке, заменявшей ей костыль, но Бьярн вдруг удержал ее руку.
— Птаха… Ты ведь знаешь, что силы мне не занимать. Мне ее порой просто девать некуда.
— Не зови меня птахой, — по привычке одернула она его, а потом недоуменно вскинула взгляд. — Это ты к чему?
Бьярн вместо ответа перевернул ладонь тыльной стороной вверх и кивнул.
— Что? Нет! Нам это запрещено!
Мара знала, что предлагает ей напарник — поделиться частью своей жизненной силы. От этого раны действительно начнут затягиваться гораздо быстрее, но Мара просто не могла так поступить с ним.
— А мы никому не скажем, — ухмыльнулся Бьярн. — К тому же, когда ты бедолагу в трактире едва на тот свет не отправила, тебя это не остановило.
— Я… Не отправила бы я его! Я больше испугала, чем…
Мара почувствовала, как щеки начинают предательски алеть.
— Давай, давай, — Бьярн попытался подсунуть свой огромный кулачище под ее узкую ладонь, но Мара отодвинулась. — Не артачься, девочка. Далеко ли ты уйдешь с такой ногой? Подумай хоть об Эрле.
— Знаешь, как это называется?
— Ага, — широко улыбнулся Бьярн. — Знаю.
Мара вздохнула и кивнула, соглашаясь. Ее тонкие пальцы обхватили запястье напарника, Мара закрыла глаза, чувствуя, как вверх по руке заструились ручейки силы.
Некромантов еще и поэтому не любят: мало того что они мертвых поднимают, так вдобавок могут жизненную силу забрать. Потому члены гильдии ходили в перчатках, показывая добропорядочным гражданам, что бояться им нечего. Мара терпеть не могла перчатки, но в городе тоже вынуждена была их носить.