Можно, конечно, подождать! Рано или поздно защитники кремля сдадутся, но такой вариант мне тоже не нравится. Во-первых, это может продлиться и месяц, и два, а у меня нет времени здесь рассиживаться, мне надо возвращаться в Тверь. Во-вторых, морить голодом женщин и детей как-то тоже не комильфо! Славы доброй не принесет.
— Изволь, господин консул, кваску нашего испробовать! — Дородная хозяйка дома с радушной улыбкой на устах поставила передо мной крынку с квасом.
Благодарю ее, но пробовать не спешу. Хрен их знает этих киевлян! На лицах улыбки, а что там в душе — один бог знает. Потравит еще!
Вообще, горожане уже обвыклись к нежданным чужакам, но все ж глядят с недоверчивым непониманием. Грабить не грабят, полон не берут, дома не жгут, а чего тоды пришли⁈ По нынешним меркам непонятно! Тем не менее те, кто посмелее, уже на улицах: торгуют, выспрашивают: «Кто такие, чего пришли, зачем?»
Мне нужно было взять власть в городе тихо и полюбовно, и ведь почти получилось. Обломались на последнем шаге!
С досадой смотрю на стены кремля, на ворота, и тут мне приходит в голову мысль:
«Сами ворота на вид крепкие! Дубовые, обшитые бронзой, тараном не прошибить… Это если они завалом изнутри подперты, а если нет… — Прищурившись, оцениваю взглядом ворота. — Тогда, их самое слабое место — петли!»
Глава 15
Середина сентября 1263 года
Две сотни арбалетчиков, спрятавшись за сколоченными щитами, выдвинулись на прицельную позицию и не дают защитникам даже носа высунуть из бойниц.
Рядом со мной шестеро стрелков, у каждого из них в руках полуторалитровое ядро для баллист, начиненное порохом. Каждое ядро в сетке с крюком, и, нарисовав на песке ворота, я объясняю парням куда надо вбивать крюки.
— Вот смотрите, — рисую им места, где обычно крепятся петли ворот, — заряды должны быть, как можно ближе к петлям. Уяснили⁈
Получаю утвердительные кивки и дружный ответ:
— Понятно, господин консул!
После этого оцениваю взглядом еще двадцатку бойцов, стоящую рядом с толстым восьмиметровым бревном. Оно обвязано так, чтобы каждый из двадцати штурмовиков мог ухватиться за веревочную петлю и приложить максимум усилий.
Получаю от их десятника рапорт о готовности и даю отмашку.
— Ну, с богом!
По команде арбалетчики перестраиваются в три линии, делая и без того плотный обстрел бойниц практически непрерывным. Такой огонь не дает защитникам кремля ни одного шанса нанести прицельный выстрел, и, пользуясь этим, минеры рванули к воротам.
Смотрю, как они бегут, растянувшись в две линии, не обращая внимания на те редкие стрелы, что все-таки летят в них со стен. Не сдержавшись, морщусь с досады, когда одна из них каким-то немыслимым способом все-таки достигает цели.