Против этой пятидесятитысячной армады конницы у меня есть четыре полка пехоты. По последнему докладу — это одиннадцать тысяч девятьсот восемьдесят пять бойцов. Четыре полка конных стрелков общей численностью тысяча четыреста двадцать сабель. Пятьдесят одна годная к бою баллиста, девятнадцать пусковых ракетных лафетов и двенадцать полевых пушек.
К этому можно приплюсовать тумен Тугая и сборную солянку из отрядов Барсумбека, Куламая и еще пяти нойонов, присоединившихся к нам после звонкой победы на Дону. Последних наберётся тысяч четырнадцать-пятнадцать, так что против ихних пятидесяти мы можем противопоставить максимум тридцать восемь, из которых треть не внушает мне ни малейшего доверия. Они здесь так, для создания численности, не больше!
Ситуация была бы совсем аховой, если бы неделю назад с той стороны не пришла новость, что Берке всё-таки умер. Если бы это случилось месяц назад, я бы обрадовался, а теперь я не знал, радоваться или плакать. Смерть хана могла сыграть как в плюс, так и в минус. Болезнь Берке однозначно сковывало его армию. Ни Ногай, ни Менгу-Тимур не могли возглавить войско, пока был жив Берке.
Теперь он умер и тем самым развязал им руки. Вопрос оставался лишь в одном, признает ли Ногай власть Менгу-Тимура или попробует сам стать полновластным правителем. Первый вариант был для нас крайне невыгоден, а вот второй… За второй я бы помолился и даже приплатил бы изрядно, но прошла неделя, а из лагеря противника не слышно бузы и каких-то разборок.
Значит, как это ни печально, приходится принимать реальность такой, какая она есть. Ногай присягнул на верность Менгу-Тимуру или, по крайней мере, решил поддержать его в притязаниях на трон.
Радостная поначалу новость обернулась полной неопределенностью в плане дальнейшего ожидания, а ожидание без четко видимой цели плохо влияет на моральный дух армии. К тому же месячная стоянка и так уже становится в тягость.
Такие большие массы конницы не могут стоять на месте. Бесчисленные табуны вытаптывают и, мягко говоря, засирают окрестные поля, выедают луга и деревья. Корм приходится завозить с других мест, и чем дольше стоишь, тем все длиннее и длиннее становится плечо снабжения.
Я уж не говорю про людей, их тоже надо кормить, а еще скученность и антисанитария приводят к болезням и эпидемиям. Поэтому я с первых же дней отделил ордынцев от своих. Близилось лето, жара и все, что этому сопутствует при большом скоплении людей: вонь, гниль, зараза и болезни! Степняки — они к таким условиям привычны, и их организм более устойчив, — а вот русскому человеку жара противопоказана. Какая-нибудь мошка кусает монгола и ему хоть бы хны, а наш после этого валится с лихорадкой.