Я не разбрасываюсь деньгами, а отдаю добычу Тугаю, потому что такова плата за участие в битве его батыров. Можно было бы и упереться, потребовать справедливого дележа. Думаю, Тугай согласился бы, но я решил иначе. Иногда, выгоднее быть щедрым! Выигранный бой, еще не выигранная война! Впереди нас ждет куда более сильный противник, и мне хотелось бы, чтобы у наших союзников было больше стимулов. Сегодня они увидели силу нашего оружия — это хорошо! Легкая и жирная добыча, еще лучше! Пусть степные батыры настраиваются на лучшее и видят впереди только лакомый кусок, а не кровавую схватку.
Пленных много, около пяти тысяч, не меньше, и преследование еще продолжается. Всех, кого взяли здесь, на поле боя, согнали в пять примерно равных групп. Сейчас они сидят прямо на земле и со страхом косятся на своих охранников. Они свои традиции знают, когда полона слишком много и держать его становится опасно, его просто режут, как баранов.
Сейчас я иду мимо одной из таких групп. Пленные сидят на корточках и смотрят на меня с затаенным страхом и любопытством. Среди них много легко раненых, и они, помогая друг другу, заматывают свои раны, чем придется. Никто из них не связан, попросту нет столько веревок. Веревка — тоже ценность. И монгол может использовать свой аркан, только чтобы повязать свой полон. А этот чей⁈ Пока неизвестно, и потому никто свою веревку не даст.
Подъехавший Тугай спрыгнул с седла и двинулся со мной рядом.
— Что будем с ними делать? — Его безжалостный взгляд прошелся по густым рядам пленников. — Их слишком много! Чтобы их охранять понадобится половина моих людей.
Нойон смотрит в самый корень проблемы. Я тоже думаю сейчас именно об этом.
«Нам надо двигаться на Дербент, а с такой обузой мы далеко не уйдем. Их ведь еще и кормить надо!»
Останавливаю свой взгляд на одном из пленных и спрашиваю его на монгольском:
— Ты за что сражался на этом поле?
Тот испуганно сжимается.
— Я не понимаю! — Начинает он лопотать на северо-кипчакском. — Я ничего плохого не сделал. Господин Барсумбек сказал, надо воевать за хана Берке! Иначе он прогневается, придет с войском, сожжёт кочевья, порежет скот, а семью продаст в рабство. Я пошел! Как я мог не пойти⁈
Перехожу на кипчакский и задаю еще один вопрос:
— А ежели господин Барсумбек снова прикажет тебе сесть в седло и воевать за нового хана Туда-Мунке, пойдешь⁈
Пленный обрадованно затараторил в ответ.
— Да, да! Пойду! Конечно пойду! Я видел сегодня войско Туда-Мунке! Он сильный и справедливый хан!
«Вот и ответ на твой вопрос, Тугай!» — Мысленно отвечаю своему ордынскому союзнику и поднимаю на него взгляд.