— Кемаль? — шепчу я, начиная пугаться.
Он медленно переводит на меня взгляд. И вдруг…
Улыбается.
Нет, не улыбается. Его лицо озаряется таким светом, что, кажется, сейчас лампочки перегорят. Он сглатывает, проводит рукой по лицу, будто проверяя, не спит ли.
— Мария… — голос сиплый, сломанный счастьем. — Ты слышишь? Там… там наш ребенок.
— Слышу, — всхлипываю я. — Я боюсь.
— Я тоже, — выдыхает он, и это признание делает его еще роднее. — Боюсь так, что поджилки трясутся. Но, боже мой, как я счастлив…
Он наклоняется, прижимается губами к моему лбу, к вискам, к мокрым от слез щекам.
— Спасибо, — шепчет. — Спасибо тебе за это чудо.
В машине мы едем молча. Держимся за руки и молчим. Слишком много всего, чтобы облечь в слова.
Заезжаем на территорию отеля. Выходим. Поднимаемся в наше шале.
Я захожу на кухню, где все еще стоит злополучная сковорода с подгоревшим омлетом, и меня вдруг прорывает на истерический смех.
— Что? — не понимает Кемаль.
— Омлет, — давлюсь я смехом и слезами одновременно. — Я так хотела сделать нам идеальный завтрак, а в итоге мы чуть не занялись сексом на острове, потом меня вырвало, потом мы узнали, что станем родителями, а омлет… омлет сгорел…
Он смотрит на меня. Секунду. Две. А потом начинает смеяться — громко, раскатисто, от души. Подходит, обнимает, прижимает к себе, и мы стоим так, вдвоем, посреди кухни, и смеемся как ненормальные.
— Дурочка моя, — шепчет он сквозь смех. — Самый лучший завтрак в моей жизни. Самый лучший… Пепелина…
Мы проходим в гостиную, падаем на диван. Я забираюсь к нему на колени, утыкаюсь носом в его шею, вдыхаю родной запах.
— Кемаль, — тихо говорю я. — Что мы теперь будем делать?
— В смысле? — он гладит меня по спине.
— Ну… — я поднимаю голову и смотрю на него серьезно. — Ребенок. Наш ребенок. Здесь все-таки отель 18+. Тут же дети не предусмотрены. Нам… нам придется переезжать? Или строить другой отель? Или этот срочно переделывать под цензу… под детский формат? А это же огромные вложения, перепланировка, разрешения, а если мы не успеем к его рождению, то где мы будем жить? В Стамбуле? Но там столько всего, там безопасность, там…
— Мария. — он закрывает мне рот поцелуем. — Замолчи.
— Но…
— Я сказал, замолчи, — он улыбается. — Мы построим. Мы все построим. Самый лучший отель. Для нашего ребенка. Для наших детей. Шумный, веселый, с детскими площадками и аниматорами. А пока… — он кладет ладонь мне на живот, такой еще плоский, незаметный. — Пока мы будем жить здесь. И я каждый день буду носить тебя на руках. И кормить завтраками. И целовать. И любить. И сходить с ума от счастья.