Мысль о том, что Демиры теперь станут константой в моей жизни, удручает.
Черный свитер и джинсы, волосы в пучок, обветренные губы и заплаканные глаза уже почти неделю. Мне плевать, как я выгляжу. Я вообще как слепой котенок пока по ощущениям. Понятия не имею, как начать жить заново, заново дышать в чужой стране, культуре, реальности…
В последний раз я была в этом отеле два года назад на юбилее дяди Керима. Кто бы мог подумать, что теперь он станет моим прибежищем… Я по уже сложившейся традиции уезжала отсюда, преисполненная ярости и злости на его владельцев.
Семья Демиров занимает последние этаже архитектурного исполина, возвышающегося над самым фешенебельным районом Стамбула.
Мне отведена одна из комнат-апартаментов со своими удобствами, но… есть все равно придется ходить к ним в гостиную. Это сильно напрягает… Я пока не готова к постоянной социализации… Да я вообще не готова с ними проводить столько времени!
Надо поговорить с дядей Керимом. Как только будет возможность, я хочу съехать. У отца ведь были счета в турецких банках, я точно знаю. Я единственная наследница. Если из России сейчас достать деньги проблематично, то тут-то явно можно что-то придумать.
К тому же есть еще отели в Турции, которыми он владел в партнерстве с отцом…
С этими тяжелыми мыслями, даже не удосужившись взглянуть в зеркало, выхожу в их реальность…
Лифт беспристрастно звенит, когда я поднимаюсь на два этажа — в стеклянную башню, которая встречает меня фантастическим видом из окон и шикарным столом, оформленном в изысканном флористическом решении. Эта красота могла бы впечатлить, но не сейчас. У меня на глазах словно бы черная пелена. Да и вообще, эта гостиная наталкивает на крайне неприятные воспоминания.
— Мария, — слышу добрый голос дяди Керима, который единственный искренне симпатизирует моему горю. Он был со мной во время поспешного бегства из дома и перелета. Мы расстались только в аэропорту — у него случились неотложные дела, а меня сразу повезли в отель, — как ты?
Я киваю, обозначая скромно, что держусь,
Ко мне подходят женщины семейства. Помпезно выряженные. Уже не удивляюсь… Уже поняла, что это такой стиль у них. Здесь каждый день все наряжены так, словно бы в последний раз… И как им комфортно на каблучищах по дому ходить? У себя я вечно таскалась в пижаме и смешных пухлых тапках… даже представить не могу, что утягивала бы себя дома корсетами…
— Ты бледная, Мария, — сухо произносит Айгерим, та самая «почти не говорящая на английском» жена Демира. В ее словах на сочувствие, а скорее злорадство. Дочура пренебрежительно пробегает по мне глазами, но молчит.