— Вижу, что ты понял мой намек, — мастер удовлетворено кивнул, — Это хорошо. Значит ты не безнадежен. Хотя многие и сомневаются в твоих умственных способностях, потенциал в тебе я вижу.
— Спасибо.
Благодарил я искренне. Меня ведь и правда похвалили. Причем, может быть, даже незаслуженно. Сам я себя никаким мыслителем никогда не считал. Как пел Владимир Семёнович*: «и кроме мордобития никаких чудес». Вот в этом весь я. Думать я не сильно привык. Куда проще изображать из себя идиота. Спроса меньше. Но теперь, видимо, такая тактика больше не прокатит. Ответственность придется брать. И не только за себя и окружение.
(*Высоцкий)
— Пока благодарить не за что. Я просто констатирую факт. И возвращаясь к нашему разговору, помни, что теперь ты фигура куда более важная, чем еще день назад. По сравнению с возможностями развивать вампиров выше Четвертого ранга меркнет даже твоя способность возвышать магов. Понимаешь почему?
— Маги и сами могут достичь Шестого ранга, а вот вампиров выше Четвертого не бывает. Не бывало до этой ночи, — поправился я, вспомнив, что ныне уже достиг Пятого ранга, а то и замахнулся на Шестой.
— Верно. Твоя ценность возросла на порядок. Но ценность не так важна. Куда главнее твое влияние, которое с этого дня будет лишь расти. И где будут его верхние границы — пока не знаю даже я. И это накладывает на тебя особенные обязательства.
— Одно из которых — не иметь собственного мнения пока мне его не озвучат, — хмуро пробормотал я.
— Ты быстро учишься. В свете грядущих событий это хорошо.
— Каких событий? — насторожился я, по ноткам в голосе мастер поняв, что речь не о моих новых возможностях.
— Война с Византией. Теперь это решенное дело. Не сегодня, так завтра мы атакуем. Никаких игр, никаких интриг, никаких тормозов. Все по-настоящему и до конца. До победы.
— Я думал, это лишь слухи. И что мы настолько не поделили с Константинополем?
— Например, тебя, — мастер явно не шутил, и я и правда был одной из причин этой войны.
— Война с Византией это десятки тысяч погибших. Я стою такой крови?
— В глазах Царя — стоишь. Я же свое мнение тем более не менял. Но не зазнавайся. Ты лишь одна из причин войны и далеко не главная. Противоречия с Византией назревали десятилетиями. И прежде всего они касаются экономики.
Все как всегда. Злато на первом месте. Остальное подлежит обсуждению. Уверен, что и меня бы поделили, не имей Россия и Византия экономических разногласий. Можно сказать, что мне повезло.
— В общем, первая твоя обязанность теперь это держать рот на замке. Все остальное тебя не касается, — Сергей Геннадьевич сильно хлопнул меня по плечу, — Понятно?