Глава 2
— Ты понимаешь, насколько все теперь стало сложно?
— Лишь отчасти.
Мы с Сергеем Геннадьевичем стояли у окна на верхнем этаже еще строящегося исследовательского центра Семьи. Мастер только что закончил инспекцию проводимых работ, и вроде бы в целом остался доволен. Потому как, после того как закончил с проверкой ведущихся работ, решил открыто поговорить со мной обо всем происходящем. Для этого мы и забрались на самый верхний этаж стройки, предварительно выгнав отсюда всех рабочих.
— Поэтому надеюсь услышать ваше мнение, господин, — играть словами совершенно не хотелось, поэтому я говорил правду.
И нет, причиной моего открытого поведения была не связь мастер-птенец. По крайне мере мне хотелось так думать, ведь я обнаружил, что теперь в присутствии Сергея Геннадьевича я больше не хочу растечься счастливой лужицей, обсикаться от радости и до изнеможения вилять хвостиком. Я все еще вижу перед собой своего мастера. Существо, что стоит выше меня. Но теперь это не разница между богом и тараканом, а, скорее, расстояние, что отделяет мудрого старика от неопытного юнца. По крайне мере ныне я воспринимаю нашу связь именно так.
— Мое мнение? — Сергей Геннадьевич хмыкнул, — Борис, ты понимаешь какое положение я занимаю?
— Примерно, — я неуверенно кивнул.
— Видимо, не совсем, — уголки губ мастера чуть изогнулись, — Человек моего положения не может иметь своего мнения, пока не выслушает доклад службы безопасности, заключение аналитиков и не проконсультируется с парой советников. И это лишь начало. Потом будут советы и консультации с разного рода согласованиями. Окончательную же точку в «моем мнении» поставит государь. Я ведь не шпана подзаборная и не один воин в чистом поле.
Это я понимал. Мало кто на вершинах власти может позволить себе иметь «собственное мнение». Даже Царь. Дипломатия это переговоры. Политика это компромисс. Только вот зачем мне об этом говорить в частной беседе? Или мне так мягко намекают, что ныне я взлетел так высоко, что теперь и у меня не может быть «своего мнения», пока я не переговорю с ключевыми для себя людьми? Очень может быть. Но почему не сказать об этом прямо? Неужели мастер разучился общаться без намеков и второго дна в своих словах?
А ведь мог. Он древний вампир, и большую половину своей жизни он на вершине местного политического Олимпа, и власть Главы Семьи Весов очень велика как минимум последние сто лет.
— Но свое видение ситуации у меня есть, — закончил фразу Сергей Геннадьевич, — И я его тебе озвучу.
— Именно этого я и жду, — я покорно склонил голову.