— Я дам тебе денег. Много. Очень много… — откашливаясь затараторил Вовка. — Отпусти, я дам что хочешь.
— Нет! — рассмеялся я. — Не-а! Ты так легко не отделаешься. Ты — болезнь, пожирающая все вокруг. И теперь попробуй сожри самого себя.
Я перехватил его голову как в тот раз, когда отменял инициацию. Он забился, пытаясь высвободится.
— Загляни в себя! — прошипел я, наклонившись ближе. — Помнишь, что ты сделал в торговом центре? Помнишь всех этих людей?
— Жжется… — прошипел он вырываясь. — Жжется!
Я не понял, о чем он, но в целом мне было без разницы, и отвлеченным тоном произнес.
— Жизнь вообще боль. Хорошо, что это не навсегда…
Я прижал его голову к полу так сильно, что показалось, еще чуть-чуть — и она лопнет как арбуз.
Способность передачи воспоминаний разблокирована. Сосредоточьтесь на том, что хотите показать.
Я увидел изуродованные лица людей, покрытые жуткими язвами и волдырями. Вовка, еще пытавшийся держаться, начал кричать. Сначала я подумал, что слишком сильно надавил (из-за пьянящего покалывания я сам перестал что-либо чувствовать), но потом увидел, как кожа на его лице задымилась, а моя ладонь покрылась пламенем. Я даже почти решил, что и ладно, пускай. Пусть выгорит дотла, вместе со всей своей новомодной технологичной шарашкой. Он заслужил! Но тут еще была Алена, и я все-таки погасил пламя. Рука дернулась, а Вовка взвыл еще громче, и, вместо того чтобы прекратить, я излил на него поток воспоминаний, которые, если бы не потеря памяти, наверняка снились бы мне в кошмарах.
Крики, разносившиеся по залам торгового центра. Люди, лежащие на полу, покрытые язвами и волдырями. Раздувшееся тело охранника с оторванной пуговицей на форме. Изуродованная Алена в желтом платье. Девочка, которую она пыталась спасти, но не смога. Ребенок, которого мы потеряли…
— Артем… — голос прозвучал откуда-то издалека, и я даже не сразу понял, что он принадлежит Алене. — Артем, хватит.
Я обернулся на нее, возвращаясь в реальность. Только что был там, в этом аду, где кричали люди, а теперь словно попал под поток ледяной чистой воды.
— Не надо, — она смотрела на меня, как Вовка минутой ранее. Будто не узнавала.
Усилием воли убрал руку с Вовкиного лица, и увидел, что кожа покрылась почти такими же волдырями, какие были у людей, ставших случайными жертвами его безумного плана.
Приходя в себя, поднялся на негнущихся ногах. Приятное покалывание сменилось чувством опустошения и наготы.
— Как ты? — спросил в надежде отвести ее внимание от Вовки.
Она потерла запястье, неловко огляделась и ответила мне каким-то чужим растерянным голосом: