Несмотря на будничный тон беседы, я все еще предпочитал оставаться в боевом режиме. Держал руку на пульсе, как говорится.
Когда с указаниями персоналу было покончено, Вовка вошел в кабинет и обратился уже ко мне:
— Что ж… у тебя, наверное, много вопросов?
— Много, — ответил я. — Ты не представляешь, насколько много.
— Хорошо, — сказал он, — хорошо…
Прошелся по комнате, разглядывая раскиданные по полу бумаги. Бросил долгий взгляд на ноутбук, наверное, оценивая, что я мог из него узнать, затем сел в кресло, где до этого сидел я и уставился на двери.
— Алена к нам не присоединится? — спросил он, чем слегка меня огорошил.
Во-первых, он знал, что она прячется в комнате, во-вторых, знал, как ее зовут. Либо все это время за нами наблюдали, либо кто-то сдал, что мы вломились в его квартиру. Но тогда все еще оставалось загадкой, как он узнал ее имя. Этот факт почему-то заставил меня нервничать. Создалось впечатление, будто я участвовал в пьесе, не понимая свою роль. Или в каком-то пранке, где все, кого я знаю — участники представления, и только я один — ничего не подозревающая жертва розыгрыша. Противное чувство. Зудящее. Ноющее.
Я инстинктивно дернул головой, пытаясь прогнать эти мысли, словно надоедливые сообщения интерфейса. Взял себя в руки.
— Ален, — постарался придать голосу невозмутимости, — все хорошо, выходи.
Дверь медленно сдвинулась, и Алена шагнула ко мне. Она тоже не хотела выглядеть растерянной и пыталась сохранить покерфейс. При всех талантах, именно это удавалось ей из рук вон плохо: газа блестели, оценивающе бегая по Вовкиному силуэту, напряженные подрагивающие губы выдавали волнение.
— Присаживайтесь, — сказал Вовка, махнув рукой в сторону дивана. — Чувствуйте себя как дома.
Последнюю фразу он произнес так, чтобы мы с Аленой ясно услышали в ней укор.
— Ты прекрасно выглядишь! — Вовка расплылся в улыбке. — Хороша как майская роза. Впрочем, как и всегда… — Пробежал по Алене взглядом словно ощупывая. — И открытые плечи тебе идут. Подчеркивает шею и изящные ключицы. Чаще такое носи.
Алена смутилась, вопрошающе на меня посмотрела, как будто я мог объяснить ей, что происходит. Но и я сам не понимал. А Вовка все продолжал облизывать ее взглядом.
— Вы оба ничего не помните, да? — спросил он, явно наслаждаясь тем, что является хозяином положения.
— Нет. Но я знаю, что мы дружили, — ответил я. — Поэтому я и пришел к тебе.
— Ты пришел не ко мне, — голос Вовки стал холодным. — Ты пришел порыться в моих личных вещах.
— Я уже приходил лично к тебе, — парировал я. — И ты послал меня. Пришлось сменить тактику.