Руслан накрыл её ладонь своей. Его пальцы были горячими и крепко сжали её руку.
— Покой мне только снится, Полина. Особенно когда я закрываю глаза и вижу, как та балка летит на него…
— Перестань, — мягко прервала она. — Ты спас его. Ты закрыл его собой. Это всё, что имеет значение. Инга… она больше не причинит нам вреда.
Руслан помрачнел. Новость об аресте бывшей невесты не принесла ему радости, только горькое чувство самобичевания. Ингу взяли при попытке пересечь границу. Олег сработал безупречно: записи с камер, чеки за оплату «несчастного случая» и документы о передаче чертежей конкурентам — доказательств хватило бы на несколько пожизненных сроков.
— Я был слеп, — глухо сказал Руслан. — Пять лет назад я поверил ей, а не тебе. И месяц назад я едва не повторил ту же ошибку, когда она подбросила те снимки. Я строил империи из бетона, но мой собственный дом стоял на песке и лжи.
Он медленно, с трудом встал с кресла и подошел к прикроватной тумбочке. Достав оттуда толстую папку с гербовой печатью, он протянул её Полине.
— Что это? — спросила она, хотя сердце уже знало ответ.
— Мой приговор. И твоя свобода.
Полина открыла папку. Сверху лежало исковое заявление об установлении единоличной опеки над Тимуром. То самое, которым он угрожал ей, называя «неблагонадежной матерью». Под ним — результаты ДНК-теста.
Руслан взял первый лист и, не колеблясь, с усилием разорвал его пополам. Затем еще раз. И еще. Клочки бумаги посыпались на линолеум, как запоздалый снег.
— Я не буду просить у тебя прощения, Поля, — его голос дрогнул, становясь непривычно хриплым. — Прощение — это слишком дешево за то, что я сотворил. За годы одиночества, за твой страх, за то, что я пропустил первый смех сына и его первые шаги. Я не хочу, чтобы ты прощала меня за слова. Я хочу, чтобы ты позволила мне заслужить право находиться рядом. Поступками. Каждый день. До конца моей жизни.
Он посмотрел ей прямо в глаза — открыто, без защиты, без той властной маски, которую носил годами.
— В этой папке — документы на квартиру, которую ты снимаешь. Теперь она твоя. И дом в пригороде — тот, который тебе так понравился на эскизах — тоже записан на твое имя. Счета, страховки… там всё. Ты можешь забрать Тимура и уехать. В любой город, в любую страну. Я не буду преследовать тебя. Я отзываю всех охранников. Ты абсолютно свободна, Полина. Можешь ненавидеть меня, можешь забыть… Я приму любое твое решение.
Полина смотрела на обрывки бумаги у своих ног. Пять лет она мечтала об этом моменте — когда он признает её правоту, когда он перестанет давить, когда она сможет просто дышать, не оглядываясь. Но сейчас, глядя на этого сильного мужчину, который едва стоял на ногах от боли и слабости, она не чувствовала триумфа. Она чувствовала странную, щемящую пустоту, которую могла заполнить только любовь.