— Ложь! — вырвалось у меня. Гнев и страх смешались в дикий коктейль из эмоций, ударивший в голову. — Ваше Величество, клянусь, я ничего подобного не говорила! Я спасла леди Изелию! Я три дня не отходила от её постели, я…
— Молчать! — рявкнул король так, что эхо заметалось под сводами, словно раненая птица.
Вздрогнув, я замерла. Смотрела на величественного мужчину, облачённого в королевскую мантию и с тяжёлым золотым венцом на голове, и вдруг осознала простую истину. Это конец. Королю плевать на правду, ведь ему нет дела до мелкой букашки вроде приглашённой целительницы. А Лейнар, эта грязная пиявка, давно точил на меня зуб. Я была костью в горле для всей их гильдии, славившейся аристократичными корнями и баснословными ценами на услуги.
С ними не могла тягаться простая девчонка из семьи потомственных лекарей, без связей и покровителей, которая умела то, что не умели они. Изелия выжила благодаря мне, и это был плевок на их драгоценную репутацию.
А теперь они нашли «законный» способ меня убрать. И король, увязший в политических играх, в постоянном напряжении из-за надвигающейся угрозы с Севера, просто подписался под их словами. Ему нужен был козёл отпущения? Или просто способ разрядить гнев? Не знаю. Но приговор был озвучен.
— За оскорбление особы короля и клевету на королевских лекарей, — чеканил слова король Эдрик, глядя мне в глаза, — я приговариваю тебя, Эйра Арренская, к смертной казни через повешение. Казнь состоится завтра на рассвете на Главной площади.
Земля ушла у меня из-под ног. Я покачнулась, и если бы стражник не схватил меня за локоть, то позорно рухнула бы на колени. В ушах зашумело, голос короля доносился словно сквозь толщу воды.
«Повешение. Завтра. На рассвете».
Я смотрела на Лейнара. Он улыбался. Едва заметно, одними уголками губ. И в этой улыбке было всё: и торжество, и обещание вечного покоя для его раздутого самомнения.
Меня поволокли к выходу. Ноги не слушались, подкашивались в коленях. Я думала об отце. О том, как он учил меня резать раны и заваривать кору ивы. О матери, что умерла от родильной горячки, потому что к ней вовремя не позвали лекаря — у бедняков не было денег на «королевских бездарей». Я думала о своей маленькой лаборатории, о недочитанном фолианте по ядам, о невыплаченном долге аптекарю.
Всё. Это конец.
— Стоять.
Голос короля остановил нас у самой двери, заставляя всех замереть. Нерешительно обернувшись, я заметила, как лицо монарха стало мрачнее тучи. Пышущий самодовольством Лейнар непонимающе мялся рядом с троном, не понимая, почему же все остановились.