Лицо, шея, зона декольте, открытая моему взгляду… Кожные покровы бледные, влажные. Дыхание частое…
Я оглянулась на Данилу Евгеньевича. Тот кивнул — действуй.
Я по блокам развернула диагностическую магему. Отклик пришел практически сразу. Острое нарушение коронарного кровообращения.
Проверила дальше — по остальным системам тоже были проблемы, но — вторичные, вызванные сбоем в работе сердечно-сосудистой.
Вернувшись, углубилась, контролируя состояние тканей. Отмирание клеток отсутствовало, что было хорошо, но…
— Полиция привезла на опознание найденные на пожарище вещи.
Я, продолжая удерживать магему, вновь обернулась.
Данила Евгеньевич с князем стояли шагах в четырех от меня. Говорили тихо, но, когда держишь подобную концентрацию, усиливаются все чувства. Слух — не исключение.
— А среди них оберег, который Наденька подарила сыну, когда провожали его на войну. До этого мы еще верили, а теперь…
— Данила Евгеньевич, — я «очистила» руки, — у нас острый коронарный синдром. Нужна либо госпитализация, либо бригада.
Я, конечно, любила отца. Мне было известно, какая кошка пробежала между главой рода Воронцовых и его младшим сыном, но сейчас, глядя на свою бабушку, я уже не была уверена в том, что отец, «отправив» себя к предкам, поступил правильно.
Для урока то, что я видела, выглядело жестоко.
Перехватили нас уже на выходе.
— Данила Евгеньевич, дозвольте поговорить с Александрой.
Профессор посмотрел на догнавшего нас младшего Трубецкого, потом на меня.
— Данила Евгеньевич, — не дождавшись его ответа, продолжил мой тезка, — я хочу извиниться. И за предвзятость, и за хамство, которое позволил себе.
В доме Воронцовых мы провели почти два часа. Сначала, поддерживая состояние княгини, дожидались госпитальной бригады, в составе которой были два целителя, врач соответствующей специализации и медицинская сестра. Затем, с разрешения старшего из целителей бригады, я наблюдала, как разворачивается мобильная палата.
На мой взгляд, лучше было бы отвезти княгиню в лекарский дом или госпиталь, где исключены любые сюрпризы, но решение здесь принимали другие. Ну а рекомендации…
Беспокойство князя улеглось, как только стало ясно, что ситуация вполне контролируема.
Затем перебрались к Трубецким. Вот где, несмотря на сохранившуюся настороженность по отношению к главе рода, я едва ли не отдыхала душой.
Тамара Львовна была мила, искренне радовалась моему приходу и тщательно исполняла все, что мы с профессором от нее требовали. И ведь пока ни о каких результатах речь не шла. Да и надежда, что сможем справиться с ее проблемой, выглядела зыбко.