Я заметила еще одну деталь — дверь в покои была прикрыта, но не заперта на засов. Я видела в щель застывшую фигуру стражника. Он стоял там, как и всегда, но что-то было иначе.
Собравшись с силами, я села на кровати. Голова тут же закружилась.
Стражник, услышав движение, приоткрыл дверь.
— Леди, вам что-нибудь нужно? — его голос был ровным, почти вежливым.
Я растерянно моргнула.
— Нет, спасибо, — прохрипела я.
И тогда он сказал то, во что я уж совсем не могла поверить:
— Его Высочество приказал не беспокоить вас, но сообщить ему, как только вы очнетесь. А также передать, что вы больше не под арестом. Вы вольны покинуть комнату, как только почувствуете себя лучше.
Он поклонился и снова прикрыл дверь.
Я сидела, сжимая в руках стакан с водой, и пыталась осмыслить услышанное. Не под арестом. Свободна. Но сил, чтобы воспользоваться этой свободой, у меня не было. Я была истощена до предела, как и он. Я это чувствовала. Наш отчаянный щит стоил нам обоим всего, что у нас было.
Тайрен появился только к вечеру. Я сидела в кресле у окна, закутавшись в одеяло, и смотрела, как последние лучи солнца окрашивают шпили дворца в медовый цвет. Дверь тихо открылась, и он вошел.
Он тоже выглядел уставшим. Под золотыми глазами залегли тени, привычная жесткость во взгляде сменилась тяжелой задумчивостью. Он не стал, как обычно, останавливаться посреди комнаты, возвышаясь надо мной. Он молча прошел к креслу напротив и сел.
Тишина повисла между нами, но впервые она не была враждебной. Она была… неловкой.
— Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил он. Голос был низким и ровным, без малейшего намека на прежнюю язвительность.
— Слабость, — честно ответила я. — Но я жива.
Он кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Его взгляд скользнул по склянкам на столике.
— Целитель сказал, что магическое истощение пройдет через пару дней.
Я снова промолчала. Что на это можно было ответить?
Он смотрел куда-то в сторону, на гобелен с изображением древней битвы драконов. Его пальцы медленно сжимались и разжимались на подлокотнике кресла.
— Ты была права, — произнес он наконец, так и не посмотрев на меня. — Насчет Лориана. Насчет ловушки. Насчет всего. Я должен был тебя выслушать.
Это не было извинением. Драконы, а уж тем более принцы, не извиняются. Но это было нечто большее. Признание. Капитуляция его непомерной гордыни.
Я видела эту трещину в его броне, и у меня не было ни малейшего желания сыпать в нее соль. Я просто кивнула.
Эта тишина, воцарившаяся после его слов, сблизила нас больше, чем все предыдущие битвы и споры. Мы оба были на пепелище, оставшемся после атаки Лориана, и оба понимали, что выжили лишь потому, что в последний момент перестали бороться друг с другом.