Ожиревший японский дракон, печальным взглядом проводив встрепанного американского орла, покряхтел-покряхтел, и решил-таки замириться с советским медведем.
Русские, если их не трогать, щедрые. Всего у них полно — и нефти, и газа, и леса, и микросхем. А если тронешь…
Ну, тогда лучше сразу исполнить старый дедовский обычай! Сеппуку называется.
И вот в Находку пожаловал эсминец-вертолетоносец «Сиранэ», а УДК «Владивосток» взял курс на Йокосуку…
…Соня Гирина стояла на палубе, и впитывала всё-всё-всё, что разворачивалось вокруг — зеркало вод и рыбаков, ловко тянущих лески; берега, закованные в бетон, встопорщенные стеклом и металлом; огромное красное солнце, восходящее над океанской далью.
Девушка тихонько засмеялась — она, наверное, лучилась ярче светила!
Расписались они с «Иванычем» в апреле, тогда животик совсем еще не был виден… Максима командование отпустило на целых две недели, и свадьба удалась!
Больше всего Соня боялась маминого гнева, но родительница, стоило ей узнать, что скоро станет бабушкой, буквально облилась слезами радости. Будущий дедушка и вовсе сиял — Динавицеры породнились с Гариными! Чего же боле?
Губы Софии снова дрогнули в ласковом изгибе — Максимка на свадебной фотографии такой смешной получился… Сияет, будто «Волгу» выиграл в лотерею!
А теперь у нее будто свадебное путешествие… Максим, конечно, не хотел ее пускать в поход, но подчинился умоляющему взгляду. Да и куда командиру корабля без переводчика? Сам-то капраз всего два слова выучил — «коннити-ва» да «саёнара» — вот только путается постоянно, какое из них «здрасьте!», а какое — «до свиданья!»
Софи ухватилась за леер. Целая флотилия судов-маломерок пристраивалась к гигантскому вертолетоносцу. Прыгая по палубе щеголеватого катера, компания молодых японцев растянула наскоро исписанный транспарант.
— И что там такое намалевано? — зарокотал огромный командир БЧ-6, незаметно воздвигшись рядом.
— «Нихон э ёкосо, ‘Урадзиостокку», — послушно прочла Гирина, и перевела: — Добро пожаловать в Японию, «Владивосток»!
— Ну, тогда ладно… — добродушно проворчал «бычок».
И тут две зубастые японки на стареньком мотоботе кое-как развернули яркую афишу. С глянцевого листа на Соню глянула Фай Родис.
Неизвестный художник ловко скопировал кадр из фильма — на лице землянки сочетались задумчивость и жалость, а глаза чернели горечью. Желто-зеленые каракули иероглифов складывались в суровое и мрачное «Уси-но токи». «Час Быка».
Соня до того засмотрелась, что опять не приметила, как к ней подошли. Лишь ощутив ласковые руки на плечах, она вздрогнула — и моментально расслабилась.