Арьергарду Петр Иванович отвел участие лишь в демонстрациях, дабы Миниха ввести в заблуждение и заставить растянуть и без того малочисленные войска. Гнать их в атаку бессмысленно — или не пойдут, либо взбунтуются — и то, и то крайне опасно. Да еще Петр Иванович рассчитывал на восемь эскадронов кавалерии — лейб-кирасир и конногвардейцев, да на два десятка полевых орудий, что были распределены в пропорциях между двумя гвардейскими полками.
Надежных войск было восемь тысяч, из них полторы тысячи конницы, да еще на две тысячи всякого сброда, для создания видимости предназначенного. У фельдмаршала Миниха, как ему доложили вполне обученной и опытной инфантерии около шести тысяч, до тысячи драгун и конногвардейцев, полтора десятка пушек.
Панин даже не здоровался и не подбадривал части арьергарда — по насупленным лицам солдат предполагал, что ему могут сказать. А там и до бунта недалеко — Миних то совсем рядом. И как уже донесли, тот дезертиров привечает, в строй ставит немедленно, вооружает, кто без фузеи пришел. Так что лучше солдат до греха не доводить, и тем воинство «царя Ивашки» не увеличивать — их и так у него многовато…
— Господин генерал! Депеша от подполковника Полянского!
Нового командира полка подполковника Полянского, назначенного на место погибшего командира, Петр Иванович хорошо знал. По пустякам беспокоить не станет, только о действительно важном деле или событии. А потому сразу протянул руку:
— Давайте послание!
Панин взял бумагу от молодого лейб-кирасира, вид бодрый — все же надежный полк, там шефом воспитанник его старшего брата Никиты, цесаревич Павел Петрович. Развернул лист, прочитал.
— Господа! Времени у нас не будет для большого привала — нам его не дадут сделать на виду неприятеля. Наша кавалерия несет потери от стычек — вражеские егеря подло стреляют из-за деревьев и кустов, постоянно нападают драгуны. Так что на марше соблюдать внимание и быть готовыми к внезапным вражеским атакам.
Панин нахмурился — именно он в войну с пруссаками первым отметил, как удачно действуют вражеские «охотники», используя любой случай для «подлого нападения» на русских солдат, особенно настигнув их на марше или привалах. По примеру прусские егерей короля Фридриха, во многих русских полках начали создавать егерские команды из семидесяти нижних чинов при трех офицерах и сержантах.
Сам генерал Панин сформировал даже два батальона егерей, блестяще себя проявивших! Но которые были распущены Военной коллегией по окончании боевых действий против неприятеля без всякого объяснения, хотя их нужность и полезность отмечалась всеми генералами, в дивизиях которых им пришлось действовать.