Панин быстро обернулся и застыл в удивлении. Радостно переговаривающиеся за спиной гвардейцы уже молчали, веселость мгновенно пропала, а лица преображенцев моментально стали хмурыми. Да и облака накатили на солнце — легкий сумрак опустился на землю.
К нему шли трое в изорванных мундирах лейб-гвардии Преображенского полка, причем двое фактически несли третьего, подхватив под руки. Судя по золотым позументам, тот был генерал — но ведь из таковых в полку сейчас был только один — граф Алексей Григорьевич Орлов.
— Что за шутки, — пробормотал Панин, совершенно не узнавая Алехана. Синие, обезображенное кровавыми разводами лицо, совершенно оплывшие глаза, которые и щелками назвать невозможно, черные от синяков руки. А где горделивая походка — ноги генерала просто волочились по земле голыми и совершенно грязными ступнями.
— Алексей Григорьевич, это вы?
Панин в ужасе смотрел на изуродованного человека, которого бережно усадили на барабан. Потому как тот застонал, и тут же разразился вычурной руганью, можно было понять, что страдалец не просто жив, а находится в уме, твердой памяти и просветленном сознании.
— Кусок отбитого дерьма я, а не граф Орлов. Взлетел называется… Все перья выщипали, даже из жопы…
Голос был узнаваем, только шепелявил много, но еще больше матерился. У Панина замерло в груди сердце, и он в растерянности посмотрел на северный шанец, и на корабли, что стояли на Ладоге. В полном недоумении генерал спросил:
— Значит, у вас не вышел абордаж⁈
— Самих взяли — в начале из пушек расстреляли в упор, потом скампвея появилась, и все уцелевшие лодки перетопила, раз вы об этом тут не знаете. Я с десятком преображенцев на борт бота залез, дрался сколько мог, пока не свалили… А потом как мертвую падаль в реку выбросили. За доску уцепился и меня к берегу вынесли, где гвардейцы и подобрали… Ни хрена себе отделали — в отбивную с кровью…
Орлов выплюнул кровяной сгусток и замолчал, гвардеец поддержал его за плечи, не дав упасть на землю. Панин посмотрел на его долговязого товарища, с кровавой ссадиной на щеке:
— Кто таков? Что у вас там случилось?
— Капрал второй роты Михайло Палицын, господин генерал. Не вышел у нас абордаж, всех перетопили как щенят слепых, тут Алексей Григорьевич истину вам поведал. Проклятая скампвея постаралась — мы ее в тумане не разглядели. А всех кто на берег выплыл, лейб-кирасиры и петербуржцы переловили по кустам, только мы трое вовремя схоронились и нас не нашли. Хотя изменники искали усердно…
— Войска, что на шанец были отправлены, предали императрицу Екатерину Алексеевну, отказавшись от присяги?