— Воинов? — удивленно посмотрел на меня Диомед. — Так они придут сюда?
— Придут и останутся, — кивнул я. — Весной на этом острове я поставлю военный лагерь, а потом город. Сиканию я заберу себе. Всю.
— Одиссей говорил мне, да я не верил, — Диомед потер рукой вспотевшую шею. — Воистину, дела твои достойны богов. Мы всей Ахайей еле-еле одну Трою взяли, а ты земли берешь такие, о каких мы раньше не слышали даже.
— Я по самому югу твоей земли цепочку башен поставлю, — выжидательно посмотрел я на него. — По ним люди будут сообщения светом передавать. Ты не против?
— Не против, — махнул рукой Диомед. — Я уже слышал, что у тебя на Кипре каким-то морганием разговаривают, но думал, что вранье это.
— Не вранье, — поморщился я, вспомнив, как вляпались мы с этим гелиографом на огромные деньги.
Я-то, наивный, думал, что он позволит за полсотни километров сообщение передать. Да черта с два. Для этого нужно на горы забираться. Уверенный прием на суше — километров пятнадцать, да и то если высокую башню ставить. Взвесь морской воды, пыль, да и просто пасмурная погода убивали всю эту затею на корню. А малейший сдвиг гелиографа и вовсе уводил солнечный зайчик далеко в сторону. В общем, пятнадцать километров — это то, что мы уверенно могли гарантировать, а дальше начинались танцы с бубном. Цепочка башен в Эгейском море переместилась к северу, и теперь придется осваивать острова, названия которых не знают даже те, кто там живет. А через морские проливы сообщения повезут скоростные яхты. Не пробиться лучом в ту же Италию ни за что. И в Угарит мы ничего отправить так и не смогли, как ни старались.
— То есть, если чего случится, ты все быстро узнаешь, — глубокомысленно заявил Диомед. — И сможешь войско перебросить.
— В том числе и тебе в помощь, — кивнул я, а он задумался еще больше.
— Угу, — выдавил из себя Диомед, который соображал довольно неплохо. — Нигде от твоего глаза не скрыться. В Ливии разве что…
— И там не выйдет, — без тени улыбки ответил я. — Ливия от Сикании всего-то в дне пути, и там скоро заложат город. Его назовут Карфаген, и он станет самой западной точкой моих земель. Там я поставлю свои башни и дотяну их до Иберии и до самого Моря Мрака. Будущий царь Иберии признал себя и своих потомков сыновьями царей Энгоми.
— Царь Иберии? — наморщил лоб Диомед. — Что за царь такой? Никогда не слышал о таком царе. Он из этих… новых твоих людей?
Тут он поморщился презрительно. Диомед, как и все аристократы, свежеиспеченную знать недолюбливал. Даже до него дошли слухи о стремительном возвышении бывших рыбаков и козопасов.