— Что-то ваш кастинг меня сегодня не радует, девочки, — вздыхаю я, ловя на себе заинтересованный взгляд того самого мужчины из отдела рекламы. Красив, но ходят слухи, что он до сих пор живет с мамой, которая выбирает ему носки. Нет уж, спасибо. Одного «сыночка» в моей жизни было предостаточно.
Выпиваю бокал шампанского залпом. Мысли о бывших, будущих и так и не состоявшихся только портят настроение. Нужно что-то покрепче.
Римма Эдуардовна, обращаясь ко всей группе, а затем и ко мне лично, говорит:
— Не говорите глупостей, в каждом отделе можно найти хороших мужчин. Поверьте опыту старшего поколения. Алисонька, ты сегодня какая-то задумчивая. У тебя сейчас складка на лбу превратится в морщинку!
— Всё нормально, это просто от света, — начинаю я смотреть по сторонам в поисках алкоголя.
— Чего выискиваешь? — и не думает меня отпускать моя наставница.
— Она, наверное, легкого флирта ищет, — подхватывает Ленка. — Вон там твой любимый вкуснопахнущий сисадмин Ванька.
— Нет, — отвечаю я твердо. — Ищу чего-нибудь покрепче.
— Там водка, вон, — указывает Римма.
— Не настолько.
— Может, коньячку? — подмигивает она.
— И нам принеси заодно! — просит Ленка.
— Где он?
— Вон там, на стойке, симпатичная бутылочка, — показывает пальцем Римма Эдуардовна. — А мы с девочками закусочки насобираем.
Киваю и направляюсь к бару, пробираясь сквозь шумную толпу.
— Мне коньяку, пожалуйста, — сообщаю бармену, пытаясь изобразить игривую улыбку.
— Он платный, — сухо отвечает парень.
Выбора нет. Достаю кошелек. — Тогда мне бутылку.
Бармен называет цену. Я непроизвольно открываю рот от удивления.
— У вас что, коньяк золотой?
— Не хочешь — не бери.
— Ладно, давай, — вздыхаю, предвкушая долгий вечер с пустым кошельком.
— Я оплачу. За счет компании, — раздается спокойный мужской голос рядом со мной.
— Да, конечно, — сразу меняется в лице бармен.
Поворачиваю голову и замираю. Рядом со мной мужчина, протягивающий бармену свою карту. Он высокий, и от него исходит такое плотное облако дорогого парфюма и уверенности, что я почти физически ощущаю его кожей. Такую ауру носят единицы.
Красивый? Не то слово. Правда, он слегка расплывчатый — я же без очков. Но даже так я вижу его впечатляющие черты: чёткий контур сильной челюсти, широкие плечи. А его руки… Руки, на которых видны прожилки, и мощная грудная клетка, угадывающаяся под идеально сидящей рубашкой, заставляют что-то глупо ёкнуть внутри.
— Спасибо, — бормочу я, чувствуя, как по щекам разливается малиновый румянец.