Закончив со швами, она сунула мне деревянную ложку.
— Чтобы язык не откусить… Крепись, мой уродливый приятель, крепись и старайся не обмочиться, не хочу платье стирать.
— Доктор, а сраться можно?
Пока удаляли отмершие ткани, мне казалось, я смогу выдержать. Но когда серебряный скальпель начал углубляться… Даже не знаю, кричал ли я взаправду или вопли слышались только в моей голове. Наверное в голове, ибо зубы были слишком заняты, вгрызаясь в ложку.
Вот тебе и местная медицина, мать ее… Ладно Серина хоть реально обученная, а не какой-нибудь деревенский травник, который каждую хворь лечит экстремальной уринотерапией.
Блин, о чем я только думал вскрывая рану? Она ведь не дверь, захотел открыл, захотел, закрыл. Дурак, ну дурак, ведь…
Коллин и Пегги сменяли друг друга, выбиваясь из сил в попытках удержать меня на месте. С каждым новым слоем слабело сознание. На границе разума начал слышаться певучий голос, раз за разом повторяющий о леди и уплаченных долгах. Румянец на щеках, счастливый блеск зеленых глаз, арбалетный болт и жарких губ застывший лед. Под омерзительный гогот сотен глоток, кровь каплями текла с наконечника, градом тарабаня по простреленной ноге, стянутой розовым медицинским жгутом.
Из тьмы выплыли равнины и холмы, между которыми растянулась грунтовая дорога. Позади пылили грузовики, впереди лязгал танк. Сидя на броне транспортера и жмурясь от солнца, я взглядом провожал заржавевший остов машины, брошенной на обочине.
— Фугас. — зевнул наводчик, болтая ногами в люке башни. — С задержкой ставили, под кузовом рванул. Миноискатель такую залупу не берет, только собака могет.
— Долго еще ехать?
— К ужину успеем, если без сюрпризов пойдет.
— Твою-то мать…
Скука, какая же скука… Если бы я знал, что на войне так скучно, черта лысого сюда записался! Плетемся как улитки, медленнее пешехода. Впереди идут саперы с миноискателями, за ними кинологи, потом танк с тралом и мы вслед за ним. Все это двигается та-а-ак медленно… Еще и останавливаемся каждые полчаса из-за этих идиотов с разведвзвода, которые топают в полукилометре впереди, выискивая засады. Вечно им что-то мерещится…
— О, кажись нашли! — голос наводчика вторил собачьему лаю. — Уже обед, а это только первая за сегодня. Походу, у лохмачей вообще нихера не осталось, экономят.
На смену гудящим двигателям пришел скрип тормозов — колона замерла на холостом ходу, ожидая, пока проведут разминирование или подрыв. С грузовиков посыпали срочники и, лениво изображая оцепление, принялись обоссывать каждый камень, пользуясь остановкой.