— Вас понял! — браво отозвался этот бездушный карьерист.
Мозг Прозерпины ещё не остыл, а он уже занял ещё теплое место.
«Принц Евгений» подключился к моему тактическому интерфейсу и принялся передавать мне боевую информацию, без которой я сейчас как раз мог обойтись.
— Вова, ты там как? — крикнул я.
— У меня тут управление отбирают! — отозвался несколько нервно, Владимир.
— Ну охренеть теперь! — возмутился я. — Долбани их силовым копьем!
— Так я уже! — прокричал Владимир.
— Давай ещё! Держи оборону! Ты на борту главный! Я тебя назначил! Ты понял? — блин, могу представить, что сейчас на борту происходит, какой там царит псих и истерика, и как всех бесит единственный человек, который знает, что делает. — Бей на поражение!
— Понял! — отозвался Володя.
А потом услышал как он рычит на кого-то рядом:
— Валите нахрен, я сам справлюсь! Шаг назад! Прибью! Всех прибью!
Вот правильно! Так надо поддерживать порядок на борту! А то ишь!
— Двадцать километров, Вова! — прокричал я. — Всего двадцать километров! Немного осталось! Держись!
«Прозерпина» продолжила свое стремительное падение. Этак влепятся в грунт, костей не соберут. Надо замедлятся!
— Вова! — проорал я. — Все целые движки направляй строго против инерционного вектора! Замедляй падение! И контролируй рысканье, не дай закрутиться!
— Вас понял! — отозвался Владимир.
Лишь бы в штопор не свалился. Да лишь бы просто не свалился. У брошенного камня авионика изощреннее, чем у этого умирающего корпуса. Гребная груда металла и пластика.
Ну хоть не стреляют уже в нас, мы слишком низко. Вот ракеты нам только в пузо сейчас и не хвататет на полном ходу, чтобы уж точно никаких шансов.
Но летим. Ещё летим! Не падаем! Гравитация безжалостная ты сука, я поцелую твою каменную задницу, если они выживут.
— Тысяча метров! Вова! — прокричал я своему пилоту. — Тысяча метров! Меняй угол!
Корабль, теряя высоту, периодически проваливаясь корпусом вниз, но все еще тащил всю свою необъятную массу над планетой, словно опасаясь соприкоснуться с нею. И правильное опасение, как по мне то.
— Сто метров! — крикнул я. — Момент истины!
Сам корпус «Прозерпины» выше ста метров. Корабль ураганом скользит над поверхностью, пригибая хвойный лес к земле как траву, распространяя ударную волну прямо перед собой.
Шель между кораблем и поверхностью уже не различима сверху с позиции моего космоплана. А скорость всё ещё слишком высока. Надо бы убраться в сторону, может, уцелею, когда обломки бомбанут во все стороны…
Это просто чудо, что они еще не зацепили ничего торчащего вверх, скалу, или дерево. Впереди лесистая равнина, и ударная волна расчищает посадочное пространство, для корабля ни разу не предназначенного для посадок на поверхность планет. У них нет ни единого шанса. Ни одного гребаного шанса…