Она увидела, что ее ноги начинают увеличиваться, а туфли и носки быстро разлетаются на мелкие кусочки, пальцы на ногах начинают срастаться, пока у нее не остается только два больших пальца.
два больших. Она почувствовала щекотку на плечах и поняла, что почти все ее волосы выпали, остались лишь отдельные пряди.
Затем ее уши увеличились вдвое, нос немного раздулся, а зубы стали неровными и неровными.
«Что происходит?» — ворчит она низким рокочущим голосом и удивленно прикрывает рот огромными ладонями.
«Почему это звучит смешно?» — паника начинает овладевать ею, когда она понимает, что теряет словарный запас. Ее живот снова начал раздуваться, и
Вскоре ее рубашка и мантия распахнулись, обнажив большой серый живот. Грудь тоже вздыбилась, но вместо упругой и подтянутой, как раньше.
они стали большими и раздутыми, размером с арбуз, и свисали вниз, упираясь в ее новое брюхо. Ее задница тоже раздулась, превратившись в две большие толстые подушки, на которых она могла сидеть.
Одежда на ней висела клочьями, обнажая ее новое тело, и она вертелась по маленькой комнате, пока не нашла зеркало, в котором могла рассмотреть себя.
Она задохнулась, но звук получился скорее похожим на хрюканье, а когда она увидела себя в зеркале, то поняла, что теперь она — большой уродливый тролль, такой же, как тот.
которого они победили шесть лет назад. Вопль отчаяния, который она хотела издать, вырвался наружу в виде громкого рева, полного страдания.
Она вгляделась в себя: ее рост достигал одиннадцати футов, ноги были похожи на древесные стволы с двумя огромными пальцами, руки стали длиннее, а кисти — огромными.
У нее был огромный живот, а груди стали огромными обвисшими дынями. Ее голова теперь казалась маленькой на фоне ее тела,
Уши торчали в разные стороны, большие и круглые, нижняя губа распухла, немного отвисла и придавала ей довольно глупое выражение.
Профессор Слизнорт наконец ворвался в комнату и, увидев ее, застыл на месте, его челюсть упала на пол.
«Клянусь бородой Мерлина…», — произнес он, — «Грейнджер, что ты сделала?», — спросил он с явно встревоженным выражением на лице.
Гермиона повернулась к нему, натыкаясь на окружающие предметы и разрушая некоторые из них, её новый рост и обхват были для неё непривычны.
«Не знаю!» — крикнула она своим новым звенящим голосом, — «Я права! Всегда!» — продолжала она, отчаянно пытаясь вымолвить слова, которых уже просто не было.
«У меня проблемы, я тяжело говорю», — повторила она, и на ее лице отразилась сосредоточенность.
«О нет, нехорошо», — пробормотал Слизнорт. «Похоже, пострадало не только ваше тело, но и часть вашего разума», — сказал он.