Когда дверь за нами закрылась, впервые ощутила такое сильное волнение. Я бы не назвала это страхом… Но я была одна с ним вот. Огромным. Сильным. И беспощадным, как говорили. А ещё он обзывал меня и обижал всю дорогу…
В груди вспыхнула злость.
Я огляделась, убеждаясь, что больше тут никого нет, а когда он наклонился, размотав верёвку на всю длину, чтобы привязать один конец к кровати, а второй за мою лодыжку, выхватила свой кинжал и приставила к его горлу. На его коже выступила красная капелька. Мужчина замер.
— Развяжи меня, — приказала, надавливая сильнее.
— А если нет? — спросил хрипло.
— Мне придётся тебя убить, — сообщила как могла холодно, хотя голос дрогнул.
Я никогда не убивала никого. И не хотела этого делать. Хоть и мечтала сражаться, как настоящий воин. Но сейчас на кону стояла моя жизнь. И если чтобы обезвредить его, придётся воткнуть в него острое лезвие, то…
Я не успела понять, что произошло. Кажется, он ударил меня ступнёй под колено, оно сразу же подогнулось, и я рухнула на пол. Тень оказался надо мной, выхватив кинжал и приставляя его уже к моей шее.
— Если не умеешь, не берись, выскочка, — прорычал, пылая глазами.
— Попытка — не пытка, — фыркнула я, стараясь отвернуться, чтобы не ощущать на своих губах его дыхание.
Это слишком волновало. Ещё больше, чем страх, что он сейчас может мне что-то сделать. Хотя вряд ли… Я — его заказ. Он не может меня убить.
— Не каждый, на кого ты нападёшь, оставит тебя в живых, бестолочь, — спрятав мой кинжал себе за ремень, он пальцами сжал мой подбородок, поворачивая голову и вынуждая смотреть на него.
— Сам ты бестолочь! — огрызнулась, глядя в его прищуренные от злости глаза. — Я на свободу хочу, а не сидеть в золотой клетке всю жизнь!
— Ишь какая, золотая клетка ей не угодила! Кто-то от голода умирает, а ей дворец не мил. Избалованная девчонка!
— Лучше от голода умереть, чем так, — я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отодвинуть. — Слезь с меня! Невежа!
Почему-то мне было жарко. Тень был огромным и сильным. А ещё горячим. И прямо сейчас нависал надо мной, прижимая к полу. Поэтому мои щёки сами становились красными. Эта поза казалась неприличной. Да нет, она и была неприличной! Это же неприемлемо!
— Ты сама виновата, — не сдвинулся он, оглядывая моё лицо и отдельно останавливаясь на губах.
Что он там высматривает⁈ От волнения облизала их, и Тень надо мной шумно выдохнул.
— Я принцесса, и расскажу отцу, как ты себя вёл! — снова начала отталкивать его от себя. Безуспешно.
— Глянь-ка. То сирота, то принцесса, всё вывернет, как ей удобно, — хмыкнул он и отодвинулся, позволяя дышать. — Дальше без глупостей, принцесса. Следующий раз мне придётся тебя наказать.