— Я не от родителей, а от жениха сбежала! Старого, страшного и мерзкого! — попыталась лягнуть его ногой в колено, но он отодвинул меня подальше.
И даже не запыхался ведь! Так и держит на вытянутой руке.
— Старого? — наёмник нахмурился.
— Угу, древнего, как мой отец, — подтвердила я.
А его лицо почему-то разгладилось.
— Врушка, — бросил безразлично и поставил меня на землю снова.
Отлично. Сейчас он отвернётся, а я…
— И кстати. Вздумаешь сбежать снова, привяжу тебя к себе цепью. Как собаку.
Я замерла на месте.
— Я принцесса! — возмутилась.
— Вспомнила, — дёрнул он плечом и даже не обернулся. — Идём.
Ну за что мне всё это? Ведь правда посадит на цепь. По нему прямо видно… Если, конечно, поймает!
И дождавшись ближайшего поворота, я сиганула через небольшой обрыв в другую сторону, оставляя своего преследователя снова ни с чем. С его весом и травмой ноги вроде, если я правильно помню, у меня есть фора. И снова в груди вспыхивает надежда на долгожданную свободу.
Я плелась за Тенью на коротком поводке-верёвке и вздыхала. Да, на цепь он меня сажать не стал. Зато связал руки и конец верёвки привязал к своему поясу. Я попробовала лежать, надеясь, что ему надоест со мной возиться. Глупо, понимаю… Но тогда он закинул меня на своё широкое плечо пятой точкой вверх и понёс. Ужасно неприлично. И я сдалась.
Согласилась сама идти за ним. Хотя верёвку снимать он отказался. Лишь поставил меня на землю, оглядел хмуро и пошёл куда-то вперёд.
После побега он настиг меня совсем скоро. В том, что догнать меня из-за травмы будет непросто, я не сильно ошиблась. Вот только скорость ему была и не нужна. А заодно я поняла, почему его называют Тенью.
Каждый раз он вырастал на моём пути неожиданно. А когда я разворачивалась, убегая, просто стоял. Появляясь передо мной снова и снова. Пока я не устала бегать из стороны в сторону. Тогда-то он и схватил меня за шиворот опять. И связал.
Грубый, неотёсанный мужлан!
А я ещё когда-то восхищалась им! Вот где глупая-то была! Чем тут восхищаться? Бессердечный, корыстный…
— Ты слишком громко думаешь, — рявкнул он, не оборачиваясь.
Да что ты? Можно и не думать. На моём лице и так написано, каково моё отношение ко всему происходящему.
— Так отпусти, если мешаю, — огрызнулась, едва переставляя ноги.
Они уже заплетались. Хотя я с детства тренировалась много, но одно дело тренировки, а другое — реально убегать от здоровущего и опытного воина. Устала. Но ни за что не признаюсь.
— Приведу во дворец и отпущу.
Он всё же повернулся и нахмурился, оглядывая меня, а потом взял и опять поднял на руки! Только в этот раз не на плечо, а просто. К груди своей горячей прижал. Даже через его рубашку печёт.