Я позорно висела вниз головой и не могла ничего поделать. Куда мне, ходячему скелету сражаться с крепким дураком-аристократом?!
В таком виде: он — полуголый и растрёпанный, я — грязная и жалкая, мы остановились перед выходом из общежития.
Резко поставив меня на пол, снова вцепился в запястье, видимо, чтобы я не сбежала.
И вот сейчас в этой комнатке у входа человек был на месте! Главное, вовремя!
Худой и маленький старик как раз отпил чай. И, увидев нас, распылил его в пространство. Вместе с чаем полетели крошки, кажется, рогалика. Точно рогалика — он, надкусанный, лежит на краю стола поверх газеты.
— Милорд Калеб?! — воскликнул, видимо, смотритель и резко поднялся, зацепив несчастную чашку. Тёмная жидкость растеклась по бумаге. Тут же утратив к нам интерес, он застонал: — Ох! Моя газета! — и кинулся спасать своё сокровище.
Мы молча наблюдали за ним.
— Как же так? Ох… — сокрушался он, уставившись на мокрые листы. — Я только её принёс, — добавил с горечью. Поднял чашку и отставил подальше от своей драгоценности.
— Ещё и рогалик намок! — не выдержав абсурда ситуации, добавила я.
Студент, сжимающий моё запястье, перевёл разъярённый взгляд со смотрителя на меня.
Каюсь, не сдержалась и меня понесло. А нечего отсутствовать на рабочем месте, когда тут такое происходит! Пробираются всякие в мою комнату! Ещё и выгоняют потом! Угрожая не то стражей, не то сдачей в сумасшедший дом!
— Вы кто такая? — очнулся первым смотритель.
— Вот и я бы хотел знать, — процедил Калеб, — как эта болезная проникла в общежитие. Но я, кажется, уже догадался, — он заговорил тише, но в глазах сверкнула угроза. — Несложно сюда пробраться. Если ты. В рабочее время. Ходишь за газетой! — рявкнул он. — Тебе почто деньги платят?
— Прошу, не зазнавайтесь, юноша, — пытаясь храбриться, хоть и получалось плохо, произнёс смотритель.
— Не зазнаваться? — взревел Калеб. — Ты! Пропустил на территорию общежития! Столичной академии! Умалишённую! Которая проникла ко мне в комнату! Когда я… — тут он запнулся. — Когда я был очень занят!
Я фыркнула. Выдернув своё запястье из временно ослабшей хватки, скрестила руки на груди.
Он перевёл на меня взгляд, не сулящий ничего хорошего.
— И чем же вы были заняты, лорд Калеб? — невозмутимо уточнила я.
— Не зазнавайся, болезная, — процедил он мне. — И знай своё место!
Ну всё! Вы меня достали!
— Иначе что? — я сузила глаза.
Он уже набрал побольше воздуха, но смотритель начал первым:
— Послушайте, кхм, юная леди?.. — сказал так, будто сомневался в том, что говорит. — Я попрошу вас покинуть общежитие.