Хозяйкой была она — Мелена.
Задержав дыхание, она достала ошейник из ларца. Тяжелый и опасный, он удобно лежал в ладони, вселяя какое-то дикое предвкушение.
Таких больше не было не то что в Милрадии, но и на всем белом свете. Лучшие мастера Асоллы делали этот ошейник на заказ, используя самые ценные ресурсы. А сколько золота пришлось отдать за столь тонкую работу!
Идеальное орудие для изощренных пыток. Мелена залюбовалась им. Недостаток у него был только один — одноразовость. Стоило только защелкнуть его на шее жертвы, и все — снять его станет невозможно, проще отрубить голову. Но даже если отрубишь, использовать ошейник снова не получится.
Поэтому Мелена колебалась. Ошейник был прекрасен своей жестокостью, но Мелена готовила его для кхассера, а тот улизнул из-под самого носа. И теперь ей надо решить, стоит ли тратить уникальную вещь на мужчину, который мог оказаться обычным путником.
Вспомнила его надменный профиль, полный превосходства взгляд и широкие расслабленные плечи, когда он сидел в камере с таким видом, будто прохлаждался в парке на берегу реки.
Стоит…
Осталось только надеть его на могучую шею Маэса. Что-то подсказывало, что он будет против.
Решительно сунув ошейник в карман, Мелена поднялась, ногой задвинула ларец обратно под кровать и вернулась в подземелье.
— Подойди ко мне!
Темные брови насмешливо выгнулись. Мол, заставь меня, если сможешь.
Скрипнув зубами, она ударила рукояткой плети по прутьям.
— Я сказала, подойди!
Мелена злилась от того, что ей не удавалось держать привычную маску невозмутимой стервы. Разлад внутри нарастал все сильнее, и с немалым удивлением она заметила, что у нее дрожат руки.
Маэс легко поднялся с лавки и медленно подошел к ней. Тяжелым взглядом уставился на нее сверху вниз и ждал, что будет дальше. Их разделяли только железные прутья, которые на его фоне казались хрупкими и ненадежными.
— Просунь руки, — приказала Мелена. И снова он не торопился исполнять. Чуть склонив голову, хищно прищурился, пытаясь понять, что она задумала. — Руки!
Наконец, он подчинился. Мелена сняла с пояса тяжелые наручники и сковала его руки через прутья, чтобы не мог втянуть их обратно. От случайных прикосновений к пленнику ее перетряхивало. Кожа у него была горячая, а на широких крепких запястьях Мелена и вовсе зависла. Его сила была слишком очевидной и вызывающей, от нее перехватывало дыхание и ломило за грудиной.
Наваждение какое-то! Сердито тряхнув головой, Мелена его отогнала и кивком указала тюремщику на замок.
— Открывай.
Он молча снял с гвоздя тяжелую связку ключей, нашел нужный и, отперев скрипучую дверь, распахнул ее перед Меленой.