— Либо не доложили.
Задумчивое молчание не тяготило. Казалось, мы даже думали одновременно об одном, настолько глубоко сплелись наши сознания.
— Подарки принцесса вручала не только слугам. Стражам дворца веры больше нет. Военные тоже под вопросом.
— А на кого мы можем рассчитывать? Кроме как на себя? Из нас двоих отличная команда, но этого маловато.
— Троих, матушка нас тоже поддержит. Но ты права, этого катастрофически недостаточно.
Иньшен поднялся, расправил плечи, перед тем как небрежно надеть штаны прямо на голое тело.
У меня зачесались кончики пальцев при виде его исполосованной ногтями спины. Темнеющие царапины без слов заявляли: «Этот мужчина занят».
Но недостаточно красноречиво. Надо добавить!
Куснула губу, недоумевая: откуда во мне столько собственничества и кровожадности? Не иначе, от волнений драконья сущность проявилась.
Жаль, я не проходила ритуала пробуждения.
Каждого мальчика рода Танли в день совершеннолетия ждала особая церемония. Проверка драконьей ипостаси.
Наследовать престол мог лишь тот, кто способен обратиться в огромное крылатое существо.
Отец на это способен. Третий принц, Гуангмин, тоже может. Младших пока что не проверяли, а мне это и не грозит, к сожалению. Пробуждение дракона в женщине — дурной знак, его подавляют всеми силами. Я выросла вне дворца, потому избежала суровых наказаний и жестких рамок, которыми обычно ограничивают дочерей драконьих семейств. Я даже освоила родовую технику «зеркала», чему отец не слишком обрадовался. Это шаг к обретению ипостаси, пусть и не активной.
Останься я в Империи, кто знает, что бы меня ждало за подобное своеволие.
Но, к счастью, теперь я в Шийлингджи, где почитают силу.
Если мне удастся пробудить свою суть, мы получим немалое преимущество. Даже если ледяная принцесса уже может превращаться — огненный дар Танли растопит ее заклинания на подлете.
— У меня есть друзья среди аристократии. А у них — свои отряды. Попробую добиться их содействия, — заявил Иньшен, завершив облачаться.
Я натянула покрывало повыше, остро чувствуя собственную наготу и уязвимость перед его мощью.
Не физическую. Тут я бы поспорила, кто кого.
Но высокая поджарая фигура нага будила во мне древнейшие порывы. Поддаться, растечься под сильнейшим покорной лужицей желания.
— И не смотри на меня так. Иначе я никуда не уйду, — криво усмехнулся Иньшен, подходя, бегло целуя меня и отступая сразу же, словно опасаясь не совладать с собственным телом. — Ступай к матушке, там ты в безопасности. И жди меня.
— Хорошо, — выдохнула я, удивляясь собственному возбуждению.