— Хорошо. Что там произошло?
— Я думала, что святой отец мне поможет. Я не знала, куда идти, кроме церкви. Мой исповедник, отец Марк… он сказал, что знает человека, который занимается похожими делами.
— Похожими? На что?
Вместо ответа женщина вдруг начала тихо качаться из стороны в сторону. Только угроза падения корзины с бельем вернула ее в сознание. Женщина подалась вперед, как болванчик или словно пьяная. А затем начала машинально развешивать белье по веревкам.
Простыни, наволочки, все постепенно покидало корзину и отправлялось сохнуть на веревку.
— Мадам? — Выглядело это настолько пугающе, что полицейский ощутил холод внизу груди. — Вы в…
— Тише, умоляю, тише. Никто не должен слышать вас.
— Кого вы так боитесь? Я могу помочь!
— Не можешь, мальчик. Сам господь не смог мне помочь через своего слугу…
— Хотя бы расскажите, как все было. Лидия, что стало с отцом Гуланом? Как он погиб?
В ответ женщина только покачал головой:
— Я не знаю. Я должна была с ним встретиться… Но… не смогла.
— Почему?
— Я испугалась. Он сказал, что убьет меня, если я отправлюсь туда.
Снова в рассказе женщины появился тот самый «он», который навел на нее такой жути, что бедняжка белее листа бумаги.
— Я… мой муж погиб на войне. Попал недалеко от Сеннера под кавалерийскую атаку, да так там и остался.
Бартон слушал и не перебивал. Зачастую людям нужно время на раскачку, чтобы начать говорить важные вещи. А его дело, как полицейского, стоять и внимательно слушать. Иногда участливо кивать.
— Я была хорошей женой. Я соблюла весь траур, как положено… я… я… осталась одна, совершенно одна. Я не искала компании других мужчин. А потом появился ОН…
В этом «он» чувствовался такой страх и ужас, что даже опытный полицейский напрягся. Так о хороших парнях точно никогда не говорят. Так говорят о ком угодно, только не о них.
Между тем, женщина продолжала говорить, и, судя по тому, что и как она рассказывала, соседи, говорившие про дом для душевнобольных, ушли от истины недалеко.
— … Он, я не знаю, что он хочет от меня. Просто не знаю. Он явился и потребовал… По-по… Он требует от меня старой жизни, словно ничего не было. Я все ему должна, должна, должна… Стирать, убирать, кормить, делить с ним постель… С ним!
— С кем?
— С моим мужем!
— Вы же сказали, что его зарубили…
— Да, — проговорила женщина одними губами и слезы наполнили два блюдца ее глаз.
Сумасшедшая.
Она натурально сбрендила. Пол стоял и не мог произнести ни слова. Просто великолепно. Он потратил четыре дня впустую и чувствовал себя дураком.
Женщина заметила перемену в нем и взглянула даже не осуждающе, а как-то бессильно. Она точно не была сумасшедшей, но вот убедить весь остальной мир она в этом не сможет. Лидия так четко представляла, как все будет, продолжи напирать на своем, что просто не решилась.