— Я заметила. — кивает Айгуля: — было такое в самом начале. Светка, как всегда, авторитетом попыталась давить, она ж заслуженная, ветеран, все дела. И характер у нее… даже Лилька ее слушается. И Синицына, уж на что стерва — но при ней тоже молчок и не умничает. Не, неспроста Светка у себя в команде капитан и безоговорочный лидер. С ней и не спорит никто. Даже наша Машка Волокитина и та с ней старается бортами разойтись, видели же?
— Ну вот. — продолжает Алена: — только Витька с ней разговаривает на равных, даже немного сверху вниз. И Светка это признает. Я же видела как на секунду между ними искра вспыхнула как будто и тут же — погасла. Как будто Светка назад отступила… вот только почему? Витька же совсем не страшный…
— Мне вот бабушка рассказывала про таких. — говорит Айгуля: — говорила, как распознать людей, которые через лютый ад прошли, вот как мой дедушка, который воевал и в плен попал, в концлагерь, а после войны еще лет семь отсидел, выпустили его по амнистии в пятьдесят третьем.
— И как? — заинтересовалась Алена: — они такие суровые, да? Жесткие, с морщинами на лбу и все такое?
— Нет. Она говорила, что такие люди могут очень многое вынести и вытерпеть, очень спокойные. Вот кто бы другой на его месте уже истерику закатил, а он — спокоен. Даже в лицо ему можно плюнуть, а он спокойно утрется. И даже зла не затаит. Потому что и не такое видел. Это раз. Во-вторых, у таких людей очень большое сердце. Добрые они, если по-простому. В-третьих такие люди всегда позитивные, потому что для них просто воздухом дышать и быть на свободе — уже радость. Они знают, как может быть иначе. И самое главное, какой бы лютый звездец вокруг них не творился — они никогда духом не падают. — заканчивает Айгуля.
В беседке наступает тишина. Некоторое время девушки переваривают то, что она сказала. Алена Маслова хмыкает и кивает головой.
— Очень на Витьку похоже. — говорит она: — но он же молодой! И когда он успел «через ад» пройти? Сиженый? Да вроде нет и татуировок нигде нет…
— Портаков. — поправляет ее Наташа Маркова: — лагерные татуировки портаками называют. И когда ты все его тело осмотреть успела?
— Тоже мне бином Ньютона! Да еще в первый раз когда все вместе на хате у Бергштейн зависали на Машкину днюху. — пожимает плечами Алена: — тогда все голые были. Ну в смысле, Витька, Лилька и Машка. Уж насмотрелась…
— Как же жалко, что меня с вами не было. — грустит Наташа: — Вот как хренью страдать в выходной так «Маркова пошли». А как на веселуху позвать… никогда не позовут. Это потому, что я на скамейке запасных сижу, да⁈