Виктор сказал, что по сто грамм вина на ужин даже полезно будет, вот только они завтра уже выезжают, так что попробовать вина получиться только сегодня, но вообще — поражен и обескуражен таким богатством и щедростью.
Мария Петровна сказала, что для своих спортсменов Соломон Рудольфович сказал ничего не жалеть и все сделать по высшей категории, чтобы так сказать не ударить лицом в грязь, в конце концов им еще честь Комбината на высоком уровне защищать. Что? Конечно же она знает о товарищеском матче против «Крылышек», все это знают. Нигде не написано и официальных анонсов нет, но все уже знают, да. Так что кушайте, кушайте, вырастайте большими и сильными, хотя вот самому Витьке уже вроде и расти некуда, вон какой большой и сильный. Наверное, от девок проходу нет, эх… а она тут вот одна совсем и в город выезжает не всегда, месяцами тут торчит. Все бы ничего, да вот только какая тут личная жизнь?
Виктор головой покивал, посочувствовал, сказал, что понимает и что у самого почти так же было… до недавнего времени. А теперь вот куда деваться не знает… потому как некоторые особы слова «нет» не понимают совсем и трактуют все вольно и исключительно в свою пользу, а он, между прочим, тоже человек и у него душа есть, а не только вот это все. И вообще, порой охота общества знающей и мудрой женщины, которая жизнь повидала и все такое, например такой красавицы как Мария Петровна… в ответ на что на него только тряпкой мокрой взмахнули и сказали что он — льстец и дамский угодник и что вовсе она не красивая, вот если бы он ее в молодости встретил, то… а сейчас чего уж говорить… но вообще она живет сразу над столовой на втором этаже, третья дверь по коридору…
Виктор уверял что ее красота только расцвела с годами и что он тут вовсе не ради дополнительной порции, которая его растущему организму очень нужна… ага, спасибо, но во имя истины и правды истинной, которая как масло масляное — то есть от тавтологии не становится менее маслянным.
После чего он был изгнан из святая святых кухни под хихиканье девчонок-«поварешек» в белых колпаках.
— Я все слышала! Не умеешь ты Полищук к бабам подкатывать. — тут же пристраивается к нему Лиля Бергштейн: — кто же так напролом прет? Ты исподволь, понимаешь? Вот как я к тебе — сделала вид что мне Машка нравится, а сама к тебе в постель — прыг! Ага?
— Поражаюсь я твоему мозгу, Лиля. — отвечает Виктор, гордо неся свою тарелку с дополнительной порцией цыпленка-табака с картошкой фри: — ты вот такого можешь напридумывать что аж страшно. Хорошо, что я тебя насквозь вижу.