— Гоги Барамович! — говорит Виктор: — слушай будь другом, развези моих учениц по домам, а? Пешком мы будем час мотыляться а то и два. А им завтра в школу.
— Что? Так эти девушки — школьницы? Современное поколение акселератов… — бормочет Гоги и откашливается: — конечно отвезу. Давайте все в машину. Витька с Айгуль на заднее сиденье, а школьниц я в клетку посажу. Для так сказать осознания, чтобы не гуляли по ночам…
— Очень педагогично. — кивает Виктор: — а может у вас в отделении еще и камера свободная есть?
— Камеры всегда есть. — авторитетно заявляет Гоги Барамович: — но только для избранных. Как там — много званых, но мало избранных. Ты уж извини, Вить, но твоим ученицам я пока только стакан с решеткой в уазике могу предложить. Но все включено и вообще услуга «люкс». Домчим всех домой с ветерком, нечего по ночам шляться.
— Вот спасибо, Гоги Барамович, выручил! — радуется Виктор: — девочки! Забирайтесь в машину!
— Виктор Борисович! Я в клетку не полезу!
— Терехова заткнись и полезай!
— Виктор Борисович! А Баринова дерется!
— В самом деле может все же их в салон посадить. — сомневается Айгуля: — а мы с тобой можем и пешком пройтись…
— Товарищ милиционер, не отпускайте их одних! У него Ирия Гай есть, а он с… этой!
— Весело живете, Витька-джан. — качает головой Гоги: — не позавидуешь…
Глава 13
Главки с булавку
Недалеко за городом, за его растущими окраинами — находились песчаные карьеры, откуда в свое время брали песок и щебень для большой стройки Комбината. С тех пор прошло много лет и песчаные склоны карьеров заросли редкой растительностью, а кое-какие из карьеров даже заполнились водой, образовав рукотворные водоемы. Купаться на карьерах было, конечно, запрещено, даже табличка такая где-то стояла, но когда мальчишки таких предупреждений слушались?
На песчаном склоне одного из оврагов сидели двое и что-то сосредоточено мастерили на коленке, ведя неторопливую беседу.
— Зуб шатается. — говорит Володя Лермонтович и запускает пальцы в рот, ощупывая шатающийся зуб: — неудобно во рту как-то…
— Давай мы его ниткой рванем? — предлагает его закадычный друг, Никита Тепляков: — как в книге — привяжем к дверной ручке в классе и подождем, когда физрук придет. У него руки сильные, он тебе враз зуб выдернет.
— Не дам я себя к дверной ручке привязывать. — отвечает Володя и убирает руки, вытирает их об штанину: — ты, Никитос, лучше не болтай языком попусту, а работай. Измельчай все как следует.
— Да я вроде измельчил. — отвечает Никита и отстраняется, давая Володе оценить результаты его трудов. Володя наклоняется, изучая смятый листок в клеточку, вырванный из тетради. На листочке были сложены кусочки прозрачной целлулоидной линейки, так называемой «Командирской» линейки, с трафаретами прямоугольников и ромбов, с транспортиром и углами, а еще с силуэтом самолета. Такой линейкой было удобно рисовать в тетради карты сражений, воображая себя генералом, склонившимся над картой перед решающей битвой. Однако у этой линейки была еще одна важная функция, будучи подожженной она очень быстро горела и нещадно дымила. Самое то для дымовухи.