— Чего? Фу, надымил… — девушка машет ладонью перед лицом, потом решительно подходит к окну и открывает форточку: — чего это с тобой, Полищук? Ты ж несгибаемый и непробиваемый как танк.
— Со мной? Со мной все в порядке, Маш. С миром что-то не так. Ты знала что в человеческий анус можно засунуть трех енотов?
— А⁈
— Вот и я не знал.
— Почему трех? Почему енотов?
— Хотел бы я знать, Маш… то есть — не хотел! Потому и не стал спрашивать дальше…
— Ты что, пьяный⁈ Полищук⁈ — Маша становится перед ним и заглядывает ему в глаза: — а ну посмотри на меня!
— Конечно я пьяный. Был. Пока меня четыре школьницы жизни не научили… знаешь ли ты, Маш, что такое «позиция бобром»? Уверен, что в Кама Сутре такого нет.
— Бобром? Да о чем ты с ними разговаривал, Полищук⁈
— О жизни. — Виктор смотрит как пепел осыпается с кончика сигареты прямо в пепельницу: — о жизни, о любви, о смерти, о том, что на Венере ураганные ветра — до трехсот километров в час! Что на Марсе будут цвести яблони и что если вовремя вынуть и на живот кончить — то детей не будет…
— Чему ты их учишь, Витька⁈
— Я? Ха! Я их учу… этих учить ничему не надо, это они тебя чему угодно научат… ты знаешь, что такое «децел»? Воот. А я теперь — знаю. Было бы лучше если бы я не знал, но… — он качает головой. — Поистине, Волокитина, многие знания — многие печали. Как-то я сказал, что старшеклассники — лучшие люди страны, потому что они еще не научились боятся, у них свежий разум и они еще не забыли классиков. Кажется, они лучшие во всем…
— С ума сойти. — Маша упирает руки в бока: — четыре школьницы тебя курить научили и ругаться матом. Возьми себя в руки, Витька, что за сопли.
— Ты их видела, Маш? Они же на вид как одуванчики на полянке, как цветочки — невинные и трогательные… такие… — он поморгал: — интересно мы в свое время такие же были?
— Ты-то точно еще похлеще был!
— Не, я позднецвет, Маш. В школе я был ботаником, читал много книжек и боялся подойти к девочкам.
— Ага, а потом появился Илья Муромец и вложил тебе в руку член-кладенец. Не придумывай, Вить, все равно тебе никто не поверит.
— Но они… — Виктор моргает: — ты видела Яночку Баринову? Невинная девочка, глаза-васильки. Это она сказала мне что такое «децел».
— Да что ты с этим «децелом»! Это… это же ну «немного» или «мало», да?
— «Децел», Маш, это оказывается расстояние между **ндой и жопой…
Глава 20
Елизавета «Боярыня» Нарышкина
Она открыла глаза и некоторое время смотрела в потолок, вспоминая кто она и почему потолок в ее комнате выглядит таким неправильным. Люстра, которая обычно была сбоку — сейчас нависала прямо над ней, хрустальным букетом серебристых цветов. Она нахмурилась и подняла голову, новенькая раскладушка тут же дала знать о себе протяжным скрипом пружин.