Оно зашипел негромко, но так злобно, что у меня руки невольно затряслись.
— Ладно. Тогда грейся тут, пока я порядки навожу.
Оно гавкнуло и попыталось плюнуть, но не вышло. Я поднял миску, собрал в нее рассыпавшиеся и уже несъедобные продукты, оглядываясь через плечо.Требуха ворочалась, потом замерла и выпустила тоненькие отростки из живота. Я так и замер открыв рот, как дурак. Интересно же, что оно будет делать. А оно перекинуло отростки на правую сторону, приклеилось к полу и начало свой кокон на место переворачивать. Пыхтело и на меня посматривало одним глазом, помешаю или нет. Нужно было его коробкой накрыть, наверное, но я тупо смотрел, пока зверь не шлепнулся на живот. Щупальца втянулись назад и спрятались, а мы встретились взглядами.
— Ну что? — я показал ему тарелку, — Мир?
Тварь заверещала так, что я опять чуть посуду не выронил. Уши встали торчком, зубы оскалились, слюна падала на пол струйками. Злобные глаза непрерывно смотрели на меня, будто хотели шурупами ввинтиться под череп и остаться там, порождая страх у противника.
Мне стыдно сознаваться, но я побежал. Захлопнул дверь, ощущая взгляд на затылке и подпер её стулом. Достал сигарету и закурил снова, тяжело дыша. Выудил телефон и набрал Андрюху. Конечно он не отвечал, а по трубе кто-то опять забарабанил, возмущенный шумом. «Алкаш!», — услышал я в коридоре бабский выкрик. Милые соседи. Да я и сам виноват, подпортил свою репутацию за годы пьянства, а так быстро она не восстанавливается. До конца жизни буду для них алкашом и хулиганом, бегающим голым во дворе.
Набрал Костяна с тем же результатом. «Ждите ответа и делайте, что хотите». Это чудовище мне всю квартиру разнесёт, пока они перезвонят. Или «уйдёт», что еще хуже, ищи потом эту пачку евро.
Набрать тебя я не решился, забыл. Зато вспомнил про сачок, который остался ещё от старого увлечения рыбалкой. Порылся в шкафу и нашел его — на длинной крепкой деревянной ручке — сетка уже вся запыленная, но не прогнившая от времени. Встряхнул, выбивая пыль, осмотрел и отложил в сторону.Вытащил желтую ветровку с широкими рукавами и капюшоном. Подумал, что не повредит защита от плевков и надел по всем правилам. Ведро подумал и брать не стал, зато натянул широкополую шляпу и сапоги.
В дверь позвонили. Обрадовавшись, что мужики вернулись я открыл дверь, но это была соседка снизу. Противная рожа, лет шестидесяти. Она презрительно осмотрела меня с ног до головы и кивнула:
— Опять запил, чурка?
— Я не пью, — дверь захлопывать перед носом у карги не стал, хотя очень хотелось.