— А девки?
— Мужики хоть постоянные есть, как священник которого он приволок год назад и вниз по улице поселил, как дед Игнат. Да и много кто ещё возвращается не раз, но девчонки никогда. Каждый раз новая! Приходит Юрка с ней, накормит и уводит, а потом всё. Бросает она его. Каждая.
— А жена?
— Что? — мама отодвинулась и посмотрела Костяну в глаза. — Что жена?
— Когда приезжала последний раз?
— Да не помню я, — мама рукой махнула и подумав опять зашептала. — А он вообще женат, Юрка наш?
Отдай, птицу!
— Костя, а я ведь уже ни в чём не уверена, — сообразила мама. — Кажется видела его «жинку», а может и нет. А ты сам-то видел?
Костя пожал плечами, видел не видел, какая разница. Совсем уже он запутался, нужно мысли собрать в кучку.
— Почему ты деда Игната боишься? Обидел он тебя?
— Нет, — мама махнула рукой отгоняя вредные мысли и глупые фантазии. — По молодости хотел «снасильничать», да получил сапогом промеж ног. А сейчас и мужских сил у него нет, да если бы и хотел, то Юрку он больше боится, чем тюрьмы. Но по ночам до сих пор ходит под окнами, до смерти пугает, старый хрен. Вяжу кофточку спокойно или книгу читаю, а он в окне появится и смотрит, смотрит и молчит. Я к окну иду или позову его, а он убегает молча, дурак старый. Вчера тоже в полночь приходил, на вас глазел.
Костя представил эту картину, безмолвный силуэт в окне, и невольно вздрогнул. Мама взяла его за руку и к себе чуть потянула, он наклонился подставляя ухо.
— Забери меня в город, Костик. Страшно маме.
— Раз! Отдай птицу!
Палец лежит на спусковом крючке, ствол глядит мне в бок, там холодно, будто омертвела кожа в месте прицела. Крылатый руки на груди сложил и наблюдает за происходящим. Требуха шипит. Рекс рычит и напрягся всем телом, готовый бросить тушу в атаку.
Думай, Серый, думай! Нам никто не поможет.
— Два!
А жизнь кажется только начиналась.
— На счёт три стреляю! Отдай зверя!
Мерзкое старческое кудахтанье и угрозы под дулом ружья, вот что я услышу последним. Старик с двустволкой пристрелит прямо на кладбище, бармен заберет дракона, а меня тут же и закопают, далеко ходить не нужно.
— Спокойно! — говорю я и осторожно снимаю дракона с плеча, он не сопротивляется и только башкой крутит. — Спокойно! Это существо стоит кучу денег, промахнешься — убьёшь и не достанется дракон никому!
Требуха прижимается к животу, я глажу его по голове и смотрю не на деда, смотрю на главного. Да, прикрываюсь зверем. Да, блефую. И, да, боюсь.
Обнажённый смотрит мне в глаза, пытается уловить мысль, понять мой настрой, загипнотизировать. Где-то над головами пролетает, каркая, ворон, сминая ветки, и вниз сыплется листва. Ворон орёт благим матом и удаляется, оставляя после себя только напряжённую тишину.