«Студент» махнул рукой.
— Вы ещё наплачетесь от этих ваших перемен, — пробурчал «пенсионер».
Он взял со стола пачку с надписью «Союз Аполлон». Выудил из неё сигарету.
— Вот это правильно, уважаемый Иннокентий Николаевич, — сказал «студент». — Давайте-ка мы с вами выкурим трубку мира.
Он без стеснения запустил пальцы в пачку «пенсионера» — Иннокентий Николаевич никак на это действие не отреагировал.
Мужчины посмотрели на меня.
— Вы с нами, Дмитрий Иванович? — спросил «пенсионер».
Я поднял руки, покачал головой.
Сказал:
— Не курю.
— Вы молодец, Дмитрий Иванович, — сказал «пенсионер». — Здоровье — это очень важно. Да и сигареты нынче по талонам. Впрочем, как и всё остальное. Тут не только курить — тут и есть, и пить бросишь.
Иннокентий Николаевич проследовал к выходу из купе. Павел Дружинников поспешил за ним, оставил после себя шлейф из запаха пота. Лебедева поджала под себя ноги, раскрыла книгу. Я выждал полминуты. Рассматривал разложенные на столе вещи: пустые стаканы в металлических подстаканниках, свёртки с продуктами, мятую пачку сигарет, складной перочинный нож.
С интересом взглянул на загорелые колени журналистки — та будто почувствовала мой взгляд: накрыла колени подолом сарафана. Но глаз от страниц книги Александра Витальевна не отвела. Будто действительно увлеклась чтением. Я выждал, пока в конце вагона хлопнули дверью. Лишь после этого прикрыл дверь в купе — на это моё действие журналистка всё же среагировала.
— Дмитрий Иванович, жарко, — сказала она.
Демонстративно помахала книгой, словно веером.
Я встал, вынул из кармана жилета удостоверение, раскрыл его и предъявил журналистке.
Представился снова:
— Дмитрий Нестеров, капитан, Комитет государственной безопасности СССР.
— Оперативный уполномоченный, — прочла в удостоверении Лебедева.
Она перевела взгляд на моё лицо и спросила:
— Вас мой папа прислал? Зачем?
— Александра Витальевна Лебедева, — сказал я, — вы подозреваетесь в совершении особо тяжкого государственного преступления. К нам поступила информация, что вы планируете побег за границу. Поэтому мы вынуждены вас задержать.
Я отметил, что широко открытые глаза журналистки сейчас выглядели не голубыми, а тёмно-бирюзовыми. Лебедева моргнула, растеряно улыбнулась (будто надеялась, что я пошутил).
— Гражданка Лебедева, — сказал я, — вставайте и следуйте за мной. Советую вам: не делайте глупостей. Напоминаю, что неподчинение представителю власти — это уголовно наказуемое деяние. Не усугубляйте свою вину.
— Мою… вину? — переспросила Александра. — Государственное преступление? Побег за границу? Дмитрий Иванович, это такая шутка?