— Путешествую налегке, — сказал я.
Прикоснулся руками к карманам жилета и добавил:
— Деньги и документы есть. А всё прочее куплю в Ленинграде.
Александра Витальевна сдвинулась к окну. Я уселся рядом с ней на полку, аккуратно застеленную тонким «колючим» одеялом. Мазнул взглядом по книге, которую держала в руке журналистка (Агата Кристи «Мисс Марпл в Вест-Индии»).
За окном купе проплывали среднерусские пейзажи: лиственные и хвойные деревья, поросшие высокой травой луга, деревянные домишки. Небо за пыльным стеклом казалось хмурым. На нём (между перистыми облаками) застыло солнце.
— Дмитрий Иванович, а вы уже слышали про референдум в Ленинграде? — спросил «пенсионер». — Про тот, который проходил во время голосования за Ельцина. Проходимцы из Ленсовета заморочили горожанам головы. Навешали им лапши на уши. И обманутые этими негодяями ленинградцы проголосовали за переименование Северной столицы!
Я отвёл взгляд от окна, посмотрел на гневно нахмуренное лицо Иннокентия Николаевича.
Заметил, как Павел Дружинников пожал плечами.
— А я считаю, что это хорошо, — сказал «студент». — Пора завязывать с коммунистическим прошлым. Хватит! Надоело. Да и вообще. Это царь Пётр Первый построил город на Неве, а не Ленин. Ленин там вообще ни при чём. Поэтому я считаю: именно царь Пётр заслужил, чтобы в город носил его имя. И нечего подмазываться к чужим заслугам.
— Название Санкт-Петербург не в честь Петра Первого, — сказала Лебедева. — А в честь Святого Петра, небесного покровителя города.
«Студент» тряхнул головой.
— Пусть так, — сказал он. — Но Ленин к этому городу всё равно никакого отношения не имеет.
«Пенсионер» гневно сверкнул глазами.
— Много вы понимаете! — повысил он голос. — Город-герой — это Ленинград, а никакой не Петербург! Ещё живы те, кто пережил блокаду, кто защищал Ленинград от фашистов. Они Ленинград защищали, а не Петербург! Как мы своим отцам и дедам в глаза посмотрим⁈ Как мы предадим их память⁈ Совести у вас нет с эти самым вашим… Петербургом.
— Товарищи, предлагаю сменить тему, — сказала Лебедева. — Всё равно от нашего с вами спора ничего не зависит. Что бы мы ни решили, а власти поступят по-своему. Нет у нас в стране пока демократии.
Александра Витальевна взглянула на меня, словно в поисках поддержки.
— И слава богу, что её у нас нет, — произнёс «пенсионер». — Нам она и не нужна. Пусть эту демократию буржуи за границей едят.
Он покачал головой.
— Это вы за себя говорите, Иннокентий Николаевич, — ответил «студент». — А нам эти ваши коммунизм и социализм уже поперёк горла сидят. Всё. Надоели. Требуем перемен.